Мы выжили! Начало

— Ты это… все успокойся, все уже закончилось, — я помог ей скрыть наготу, — зовут тебя как?

— Мммм… Маша, — ответила она немного заикаясь, ткнулась мне в грудь и в голос заревела.

— Ну вот… — немного растерялся я, не зная как ее успокоить, — осторожно ее обнял, что сделал абсолютно на автомате, от чего она снова вся как-то сжалась, замолчала и резко отстранилась.

— Все! — немного повысил я голос, — хватит реветь! А то сосульки на носу вырастут. Идти можешь?"

"Маша несколько раз кивнула, и опустив голову пошла к выходу, шаркая валенками. Проходя мимо «Толстого» смачно плюнула на его труп кровавой слюной и всхлипнув пошла дальше.

Двое пленных подхватили за руки и за ноги очередной труп, один из пленных поднял на нас с Машей глаза и сразу их опустил, а Маша, резко остановилась и попыталась схватить автомат, висевший у меня на груди.

— Чшш… Тихо, тихо, — сказал я, удерживая рукой предохранитель и отцепляя ее тонки пальцы от спускового крючка, на который она давила что было сил и пыталась направить ствол на пленных, — Маша, они свое получат, обещаю… идем.

Сесть на снегоход Маша смогла только боком, осторожно обняв меня одной рукой а второй подобрала полы тулупа, колотило ее сильно, то ли от пережитого, то ли от мороза… Прежде чем тронуться, вызвал по рации Наталью и сказал ей чтобы приготовилась к приему, а именно нагреть воды и из одежды что-то подыскать.

Вернувшись к месту боя, сразу направился туда, где стояли Вовка и Сережка, контролируя, как пленные засыпают своих мертвых друзей снегом, вручную.

— Юра, с оставшимися тремя что?

— Как что? Я их уже к расстрелу приговорил, они правда еще этого не поняли… или ты не согласен?

— Очень даже согласен! Я сам.

— Уверен?

— Более чем.

— Ну хорошо, — ответил Юра стоя в кабине и наблюдая, как я захожу в лес сдергивая с плеча автомат.

— Андрей…

— Что?

— Допросить бы сначала.

— Понял… — немного расстроился, но Юра прав, — допрошу.

— Я сам, иду… а то чувствую дознаватель из тебя хреновый сейчас.

— Жду.

Действительно, сказать что во мне все кипело, это ничего не сказать, я был сам на грани срыва… Маша, маленькая, хрупкая девушка, да что там! Почти ребенок, все тело в синяках, сотрясение как минимум, не говоря уже о других проблемах, физиологических, психических, как бы еще кровотечения какого-нибудь внутреннего не было.

— Вов, дайка сигарету, — подошел я к нашим конвойным.

— Чего это? — удивился он.

— Дай… пожалуйста… сигарету… — медленно проговорил я.