Мушкетер поневоле

Главное — меру знать и отличать кривду от правды. Она этим искусством не владела. Завершив разговор, а королева обещала выдать три патента, мы с отцом Арманом вышли из ее комнаты.

— Удивляюсь вам, князь (это слово он сказал по-русски), особенно вашему умению вести переговоры. Впрочем, ваши размеры и физическая сила внушают уважение сами по себе.

— А почему она вас вызвала?

— Мне предстоит стать военным министром Франции. Это решено, и, после возвращения в Париж, это так и будет. Патент уже у меня.

— Поздравляю! Неожиданное назначение! Вы же противник сближения Франции и Испании.

— Я не против мира с Италией, а это ближе сердцу королевы. Удалось убедить. А как вам удалось погасить гнев этой фурии Леоноры? Я смотрю, что вы мило раскланиваетесь?

— Она сама подошла, и мы все решили миром.

— Осторожнее, она немного паучиха, все, кто добивался ее благосклонности, отправились в мир иной.

— Это, скорее всего, проделки этого труса и зазнайки. Но вы неправильно меня поняли, я ничего ей не обещал. Это ее решение. Я только помог ей его принять. Благодарю вас, отец Арман, за поддержку. Извините, но мне пора завтракать и идти в мастерскую.

Он притащился и туда, смотрел, как изготавливаются валы и «ответки» для приводов нового станка. Как замеряются размеры и притираются пары. Задавал множество вопросов, так как автоматическая подача позволяет немного отвлечься от работы.

— Я смотрю, что вам нравится эта работа больше, чем общение с сильными мира сего.

— Да. Это факт, епископ. Железо не ругается, я могу обругать его или самого себя, если что-то не так.

— Я смотрю, что вы не кричите на помощника. Это принцип?

— В некотором смысле этого слова. Ему предстоит все это делать за меня, когда мы уедем в Нант. Палкой здесь ничего не добьешься. Требуется любить это дело, и постепенно переходить от простого к сложному.

— Но вы же только сделали этот станок, как вы говорили? Откуда у Вас это умение?

— Справа в углу лежат два старых станка, через которые был сделан этот. Можете посмотреть, чем они отличаются от этого. Но сделать без них этот было невозможно.

— А что вращает этот станок.

— Показать не могу, он включен, его двигатель там, под крышкой, но скоро будет оттуда снят и переедет на новый. Эти двигатели еще никто не делает.

— Мне иногда хочется назвать Вас гением, князь!"

"— Это не так, просто я трудолюбив, и у меня есть финансы. И я знаю, что я хочу. Вон там, за мастерской, куча испорченных деталей, неудачных попыток что-то сделать. В том станке, мне на него смотреть стыдно, ошибка в два миллиметра в ходе нарезки первой резьбы, не учел проскальзывание, привод был ременный. А вы говорите: гений! Я — «трудяжка» и самоучка, голова боится, а руки делают.

— Вы бы подобные формулировки использовали при разговоре с Её Величеством.