Мошенники

— Я люблю Стива Кареллу, — заговорил Бирнс. — Честное слово, люблю. В прошлое Рождество его чуть было не подстрелили, и я был огорчен.

— Он что-то натворил? — спросила Харриет.

— Он-то как раз не натворил, — ответив Бирнс, покачав головой. — К нему нет претензий. Повторяю, я очень люблю Стива и его жену тоже. Она мне все равно что родная дочь. Конечно, если ты начальник, то не должен иметь любимчиков, но Стив Карелла мне нравится.

Ларри Бирнс не проронил ни слова. Он, казалось, был полностью поглощен трапезой. Еще недавно Ларри питал страсть к совсем иным утехам. Он-то помнил прекрасно, что в прошлое Рождество Карелла чуть не погиб, распутывая дело о наркотиках, в котором он, Ларри, тоже был замешан. Сейчас в семье Бирнсов старались не вспоминать об этом, но Ларри ничего не забыл и прекрасно понимал, отчего любимым полицейским его отца был Стив Карелла. А любимым полицейским Ларри с прошлого Рождества стал лейтенант Питер Бирнс. Вот почему он самым внимательным образом слушал отца, ухитряясь в то же время с упоением поглощать еду.

— Мне тоже нравится Стив, — сказала Харриет. — Что же с ним произошло?

— Сегодня его чуть было не отправили на тот свет, — объявил Бирнс.

— Что?"

"— То, что сказал, — четыре выстрела, и все в каких-то сантиметрах от его головы.

— Как же это получилось?

— Это все Хейз, — сказал Бирнс. — Коттон Хейз. Им, видите ли, понадобилось прислать его ко мне. Из всех полицейских участков города они выбрали мой. Его забирают из института благородных девиц, иначе именуемого тридцатым участком, и посылают в восемьдесят седьмой. Подумать только! За что мне такое наказание? Что я такого сделал, чтобы послать мне человека, который стучится в дверь к убийце и сообщает, что к нему пришла полиция?

— Он действительно постучался в дверь к убийце? — изумилась Харриет.

— Конечно!

— И что было дальше?

— Этот тип сразу открыл огонь. Чуть не снес Стиву башку. А потом избил Хейза, живого места на нем не оставил. Что мне с ним теперь делать? Бросить на розыск пропавших велосипедов? Мне ведь позарез нужны люди, и чем больше, тем лучше. Хэвиленд как человек был, честно говоря, так себе, но свое дело он знал, тут сомнений быть не может. Случалось, конечно, что и рукам волю давал, я этого никогда не одобрял, но все равно он был неплохим полицейским. Не совершал дурацких ошибок. Я не могу позволить себе роскошь терять таких ребят, как Карелла, из-за болванов вроде Коттона Хейза.

— Это он убил Хэвиленда? Тот, кто стрелял?

— Скорее всего, он.

— А Коттон Хейз, значит, постучался в дверь?

— Да! Уму непостижимо. Скажи мне, Харриет, скажи положа руку на сердце, — ты бы постучалась на его месте?

— Я выбила бы дверь, — спокойно ответила Харриет, — и потом палила бы по всему, что шевелится.