Мошенники

— Она согласилась на развод?

— Да. Хотя и не пришла от этого в восторг. К тому времени у них уже родилась Моника — дочь, моя внучка, — а в подобных ситуациях, мистер Клинг, женщине становится страшно. Она перестает понимать… как бы это сказать… правила игры. А новых правил, где каждый играет сам за себя, она не знает. — Миссис Травайл вздохнула. — И все же она отпустила его на все четыре стороны. Если ты синица, тебе не удержать орла, мистер Клинг. Как бы сильно этого не хотелось.

— Они расстались мирно?

— А разве бывает так, что расстаются мирно?

— Не знаю…

— Нет, нет, они, конечно, современные люди. Остались, как говорится, друзьями. Разумеется, он навещал Монику. Но, верьте, мистер Клинг, если два человека долгое время жили вместе, понимали друг друга с полуслова, каждый знал, что хочет другой и о чем мечтает, им не просто вот так взять и сделаться чужими. Вы… вы начинаете испытывать неприязнь к тому, кто так хорошо знал вас. Вы говорите: между нами все кончено, но вам не уйти от того, что когда-то этот человек знал о вас все.

— Наверное, вы правы. Вы не замечали, потом, после развода, когда он приходил к своей дочери, они с Анни не спорили, не ссорились?

— Теодор не убивал, — коротко сказала миссис Травайл.

— Мы обязаны изучить все варианты, миссис Травайл.

— Я понимаю. Убили мою дочь, мистер Клинг. Она, быть может, и не отличалась интеллектом, но не думайте, будто я не любила её всем сердцем. Я обожала Анни. И я очень хочу, чтобы полиция, как вы выражаетесь, мистер Клинг, изучи все варианты. Но Теодор не убивал. Он творческий человек. Такие люди не убивают.

— Понятно, — вздохнул Клинг. Кто бы ни был этот Бун — творческая личность, убийца или то и другое вместе, — придется допрашивать и его. Технику уголовного расследования, как уже заметил Клинг, людям несведущим можно объяснить только в общих чертах, да и то, если ты в ударе. А лучше всего об этой самой технике просто помалкивать. Задача сыщика — слушать, наблюдать, запоминать, строить предположения. А затем делать то, что положено.

— Когда они развелись?

— Два года назад.

— В этом городе?

— Нет. Здесь бы их не развели, ведь супружеской неверности не было. Теодор вел себя как примерный муж, во всяком случае, пока они жили вместе.

— Ясно… Значит, ваша дочь отправилась в Рино?

— Нет, в Лас-Вегас. — Миссис Травайл помолчала и добавила: — Платил за все Теодор.

— А ребенок?

— Когда Анни уехала, Моника жила со мной.

— У вас есть ещё дети, миссис Травайл?

— Сын…

— Я хотел бы с ним поговорить, миссис Травайл.

— Он умер.

— Прошу прощения…

— Он погиб во вторую мировую войну. Служил в морской авиации стрелком.

— Извините меня…

— Когда он погиб, ему было девятнадцать. Сначала я потеряла мужа, затем сына. Ну, а потом… Потом у меня осталась только Анни.