Молот Пограничья. Книга II

Не сложилось только с искусственным интеллектом, и вместо программы в главном модуле волотом управлял человек.

Одаренный князь, способный не только влезть в гигантский доспех весом чуть ли не в полтонны, но и подчинить себе скрытые в металле чары. Конечно же, не такие сложные и многослойные, как в машинах Древних. Попроще — и, пожалуй, куда менее эффективные, раз уж волотам для полноценной работы требовались жив-камни самых крупных размеров, а Пальцекрылу хватало среднего.

Может, когда-то канувшие в небытие колдуны даже научили предков северян своей магии — или хотя бы попытались.

Но столетия шли за столетиями, и к нынешней эпохе о Древних не осталось даже легенд, автоматоны исчезли, а выкованные предками могучие доспехи волотов понемногу ржавели в сараях. Пограничье из места, где человеческий мир когда-то отстаивал свое право на само существование, превратилось в захолустье в сотнях километрах от столицы. Честной стали и кресбулату на смену пришел огнестрел, появились автомобили, крупные звери на том берегу Невы то ли убрались далеко в Тайгу, то ли больше не совались к людям. А может, и вовсе почти вымерли — раз уж появление одного-единственного некромедведя четвертого ранга стало самым настоящим событием.

Время титанов, подобных Святогору, миновало. Если дядя не ошибся, в последний раз великан пробуждался от сна еще в позапрошлом веке — и с тех пор он так и сидел сиднем в оружейне, понемногу врастая в доски пола. И даже если его узлы еще работали, даже если движители не рассыпались в труху от старости, вряд ли на Пограничье еще остался хоть один умелец, способный…

— Их и чинить-то уже никто толком не умеет, — вздохнула Катя, будто прочитав мои мысли.

— Даже в Орешке волот года три стоит — сделать не могут, а уж у солдат спецы толковые.

— А вы с отцом, значит, тоже пытались? — осторожно поинтересовался я. — Починить, в смысле.

— Да так… Больше разбирали. — Катя махнула рукой. — Только без толку. Сложная машина, и чары сложные. Отец говорил, что у меня способности к ним хорошие — а деталей-то все равно нет. И у Пальцекрыла движители ты железякой своей откромсал.

Судя по голосу, ее сиятельство вредина, возможно, не так уж сильно бы расстроилась, случись автоматону укоротить меня на голову, а не наоборот.

Зато она назвала фамильный меч моим, а не отцовским. И даже если вышло случайно, лед между нами слегка подтаял.

Да чего уж там — это была самая продолжительная наша беседа. С самого первого дня знакомства, когда ершистую темноволосую девчонку привезли навестить меня в военный госпиталь в Новгороде. И пусть на симпатию это походило мало, мы хотя бы разговаривали.

Наверное, поэтому дядя и не лез, хоть тема нашей беседы явно не приводила его в восторг.