Молот Пограничья. Книга II

Такого яркого, что стало больно глазам, а мир вокруг выцвел до плоской картинки, по которой, дергаясь, метались тощие черные силуэты.

Еще одна вспышка — и двое гридней разлетелись в стороны, а третий выпустил штуцер и свалился в траву, прижимая к груди искалеченную руку. В нос ударил запах паленой плоти, а от крика заложило уши. Так, что Александр не сразу, разобрал слова брата.

— Факел! — заорал Константин. — Это Факел! Сашка у них там охранные чары!

— Да откуда⁈ Старший Костров уж лет двадцать как бездарь, а молодой…

Третье заклинание отличалось от первых двух.

Полыхнуло не так ярко — зато ударило во все стороны разом. Несколько Огненных Шаров ушли куда-то вверх, еще два подпалили соседние сосны, но последний все же нашел цель: не успевший залечь гридень с воплем катался по земле, пытаясь сбить пламя.

— Сашка! — Константин схватил Александра за руку. — Давай назад! Уводи людей — или все тут ляжем! Видишь, что творится?..

Солнце уже давно исчезло за холмом, но магический огонь горел так, что вокруг стало светлее, чем днем. И в его отблесках перепуганное лицо брата с распахнутыми от ужаса глазами казалось не просто бледным, а будто вылепленным из свежего снега.

По лбу и шее Константина катился пот, но рука, вцепившаяся в запястье, была холоднее льда.

На мгновение Александру показалось, что сама смерть держит его костлявыми пальцами. И лишь усилием воли он смог прогнать наваждение.

Мальчишка Костров оказался куда способнее, чем можно было ожидать, но с Одаренным третьего ранга ему не справиться. Главное — подойти поближе!

— Вперед! — рявкнул Александр, вырываясь. — Не стойте на месте!

Когда чужая охранная магия снова заработала, выплевывая полдюжины Огненных Шаров, он уже был готов.

Медлительные и тяжеловесные заклинания родового аспекта не слишком годились для нападения, зато в защите не знали равных. И не успело сияющее пламя коснуться брони гридней, как ему навстречу прямо из травы потянулись неровные столбы примерно в человеческий рост высотой — будто подземный великан высунул наружу пальцы, закрывая людей.

— Сашка, стой… — прошептал Константин бледными как мел губами. — Не надо!

— Захлопни пасть! Если струсил — оставайся. А мы пойдем туда и вырежем всю усадьбу!

Досада и злость рвались наружу, и рука сама взметнулась, отвешивая брату звонкую затрещину.

Тот с жалобным криком повалился в траву и пополз, извиваясь, как червяк и позвякивая броней.

И зачем только отец велел взять с собой этого размазню? Никакой пользы — лучше бы дома сидел.

Все вокруг продолжало полыхать, но чужая магия больше не колошматила сверху. А уцелевшие гридни даже чуть продвинулись вперед и теперь расселись за соснами, выцеливая штуцерами сердитую темноту.