Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Расскажут о свободе и райских кущах. А после оберут до нитки, как это делали англосаксы во все времена во всех уголках мира: от Австралии до обеих Америк, от Африки до Океании. Одни маори новозеландские оказались умными, а всех остальных раздели и обобрали до нитки, — провел я им небольшую политинформацию о колониальной политике европейцев и американцев.

— Ну, да. Раньше, когда старые урки в побег шли, то «консерву» с собой брали: выбирали из заключенных бычка побольше и помясистее и рассказывали ему гладко про свободу и воровские понятия. А он и рад в побег дернуть, — вмешался один из смоленских в разговор.

 — А после его резали и кушали в дороге, чтобы с голодухи не помереть. Вот и Украина эта типа «консервы».

— Тут еще слышь, командир, мысль есть одна, как базар шифрануть, чтобы в эфире не палиться.

— Какая?

Когда-то в Российской Империи, в славном городе Одессе, среди криминального элемента появился специфический засекреченный воровской жаргон — феня. Этот язык, наполовину состоящий из слов на идише и иврите, помогал местным бандитам, ворам и налетчикам свободно переговариваться и не палиться перед невхожими в криминальный мир людьми и полицией.

Это шифрование посланий помогало планировать и осуществлять криминальную деятельность, не боясь «шухера» и «кипиша». Язык благодаря огромному количеству отсидевших в тюрьмах и лагерях во время сталинских репрессий граждан плотно вошел в повседневный обиход и лексику русского языка. Большинство моих бойцов, выросших в обычных рабочих районах и прошедших тюремную школу, свободно «ботали по фене». Они предложили шифровать информацию и использовать закодированный язык. С той поры мы стали называть наши эфиры по рации: «Прогноз погоды». «Погодой» мы называли обстановку. А «Осадками» стали называть контакт с противником."

"Все трофеи — гаджеты погибших украинских бойцов, документы, оружие и медицину — я аккуратно упаковал и отправил в штаб. В штабе был отдел внутренней разведки и службы безопасности, который занимался сбором и обработкой всех поступающих разведданных от штурмовых подразделений. Здесь велся учет того, с кем мы воюем, какого рода оружие они используют — и многих других деталей, из которых могла сложиться общая картина, которая помогла бы нам выиграть и снизить потери.

— Командир, там «Калф» и «Сверкай» вернулись, — доложил мне Рома.

Я кивнул ему, чтобы он завел их в блиндаж. «Калф» выглядел испуганным и растерянным, а «Сверкай» не смотрел мне в глаза.

— Оружие нашли?

— Там пизда, командир… — «Калф» опять заладил свою песню, — Там пизда, командир…

«Сверкай» посмотрел на меня и пожал плечами.

— Что с тобой? — спросил я.

«Калф» смотрел на меня взглядом, который бывает у солдат, получивших сильную психологическую травму.