Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Но вместо этого каждый вечер слышали другой расклад.

— Пока тут! — отвечал он и, встречаясь с нашими разочарованными взглядами, добавлял: — Пацаны, я правда сам не знаю когда. Работайте пока с личным составом. Будет очень жестко все, судя по тому, что я слышу «там», — командир поднимал вверх палец, намекая на руководство компании.

На четвертый день бойцы, не выдерживая напряжения ожидания, начинали подходить ко мне с вопросами.

— Когда уже мы выдвигаемся? Куда нас пошлют?

— Не знаю. Как будет команда, так и пошлют. Набираемся сил пока и наслаждаемся моментом, — отвечал я.

А вечером задавал такие же вопросы командиру. Естественно, в ответ получая такие же ответы, как я давал бойцам.

— Приказа пока нет. Поступит — выдвинемся. Смотрите, чтобы бойцы не расслаблялись. Алкоголь, наркотики, мародерство жестко пресекать!

Через четыре дня у меня забрали «Сезама». Командир назначил его старшиной отряда. Адик стал практически министром народного хозяйства по меркам правительства страны. Видимо узнав, что он руководил огромным хозяйством на гражданке и был топ-менеджером, ему решили доверить поступление и распределение всего необходимого, чтобы война шла своим чередом.

Он стал сердцем, перекачивающим кровь войны. Все питательные вещества: оружие и провизия, амуниция и медикаменты проходило через него. Ему предстояло наладить эту работу, чтобы мы могли спокойно воевать, зная, что никто из нас не останется в нужный момент без еды, воды и боекомплекта.

— Прощай, «Сезам». — пожал я ему руку.

— Зачем прощай? — в шутку оскорбился он. — Я же с вами. Просто меня оставят на складе. Прием, распределение, «дебет-кредит». Раньше за продуктами смотрел, а теперь и на войне пригодились мои навыки.

Что баклажаны, что мины, что лимоны, что гранаты… одним словом — продукты.

Было грустно. Я прикипел к Адику. Он помогал мне выстраивать отношения с заключенными от всего сердца. Мне было неважно, что он сделал в прошлом. Я смотрел на него и восхищался его юмором, организаторскими способностями и колоссальной отдачей. Да, он любил внимание, но за внимание он платил дружбой.

Для меня его назначение говорило о двух вещах. Первое — мы скоро будем выдвигаться. Второе — я потерял командира группы.

Мне нужно было на ходу вносить коррективы в руководство своим отделением. Из своих бойцов я выбрал еще двух ребята, которые были в тени. Они гасились, но, наблюдая за ними, я понял, что они могут быть руководителями.

Оба были физически крепкие и сообразительными. Женя — «Айболит» и Рома — «Абакан». Женя был большим русским мужиком с рыжей бородой, за которой он трепетно ухаживал.

В зоне он, как и Адик с «Бануром» пользовался авторитетом и поэтому по праву мог стать командиром.