Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Есть среди ваших те, кто был в армии?

— Пойду сегодня знакомиться.

— Я тоже спрошу и доложу тебе. — сказал «Антиген», глядя на «Птицу».

«Птица» был единственным из нас, кто еще в Молькино учился на «комода» и имел офицерское звание. Он считал себя по определению старшим среди нас. «Антиген», с которым он жил в одной палатке, целиком и полностью разделял это мнение. Так как это он предложил нам должности командиров отделений, мы стали младшими по званию — хотя должности у нас были одинаковые."

"Вечером, я, как обещал, пришел на третий этаж и стал общаться с бойцами из своего отделения.

Принес им конфет и попросил напоить чаем. Я пытался разговорить их, но они отмалчивались и больше слушали, что я рассказывал про себя. Золотое правило в равном консультировании: хочешь открытости от клиента — используй навык избирательного самораскрытия. Рассказывай о себе избирательные и уместные факты и задавай открытые наводящие вопросы.

— Вы, наверное, меня считаете типа такой «дубак зоновский» или «товарищ начальник»? Я не про это. Мне важно, чтобы у нас получилось слаживание. И не только в тактике боя, но и психологическое.

А для этого мне нужно вас понимать. Именно поэтому я здесь. Мне тоже, как и вам, страшно. И для меня это хоть и не первая война, но тут все будет не так, как в прошлый раз.

В прошлый раз я бегал по горам и иногда участвовал в засадах.

— Давно ты в «вагнерах»?

— Пару недель.

Они удивленно посмотрели на меня, видимо ожидая, что ими будет руководить более опытный командир.

— «Крапива» и «Скат» у нас опытные, — поспешил я их успокоить. — Я не стал ждать мобилизации, а сработал на опережение, чтобы не попасть непонятно куда. В общем, я ценю свободу и люблю сам руководить своей жизнью и поэтому самостоятельно выбрал куда пойду.

Мимика и выражение лиц, слушающих говорили о разных чувствах, которые я у них вызывал. Мы сидели, пили чай и присматривались друг к другу. Я отметил для себя, что первичный контакт состоялся.

— Вот ты для чего здесь? — спросил я парня, который сидел напротив.

— Я? Сидеть мне было еще четырнадцать лет, а я хотел домой, к сыну, — неожиданно спокойно, размеренным голосом диктора телевидения, стал говорить он. — Примерно за месяц до того, как к нам приехали из «Вагнера», я услышал, что берут на войну.

Я решил, поеду, чтобы освободиться быстрее и пользу Родине принести. Может сделаю что-то такое, что многие будут помнить. И меня и мой подвиг.

А если повезет, то вернусь быстрее к своим родным и близким. И вот с таким решением, когда приехали, я записался к «вагнерам».

— А родные знают? — вырвалось у меня.

— Друг должен был сказать после моего отъезда. Наверное, сказал. Сам бы я не смог. Стали бы отговаривать и не отпустили бы на войну точно. Мама бы плакала.