Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Гранат полно было. И патронов.

В общем, вывод простой: можно брать «Остров» с этой стороны. Я уже и командиру доложил про это, чтобы он не от тебя это услышал, — улыбнувшись сказал Володя.

— То-то я смотрю, командир полчаса назад на меня вышел и говорит, что «Остров» брать нужно. А это, значит, с твоей подачи.

Дебют «Абакана»

Мы с командиром и «Горбунком» решили работать утром, без артиллерийской подготовки, и использовать фактор внезапности. За все эти месяцы, которые украинцы поливали нас с «Острова» всем, чем попало, я выучил расположение их позиций досконально.

Я десятки раз смотрел на «Остров» сверху, глазами «Пегаса». Я видел его через поле из противотанкового рва. Я мог закрыть глаза и представить эти позиции в проекции 3D — со всеми изгибами, выпуклостями и впадинами рельефа. Траншеи и шесть блиндажей позиции тянулись на восемьсот метров параллельно противотанковому рву с востока на запад — от газовой заправки к ставку, за которым начинался частный сектор Бахмута. Лес, в котором находились позиции Жени, находился метрах в двухстах южнее шестого блиндажа. Между противотанковым рвом и траншеями украинских позиций лежало большое замерзшее поле с неубранными злаками и комьями смерзшейся земли. Обороняло, по моим подсчетам, эту позицию примерно человек сорок бойцов, рассредоточенных по всем укрепам.

Я договорился с «Басом» о коротком варианте эвакуации, который мы сделали через позиции РВшников. И заходить мы решили тоже оттуда, чтобы сократить дистанцию выноса раненых и подноса боекомплекта.

Это была первая крупная операция для «Абакана» как командира направления. Я вызвал его и его помощника — «Эльфа» — на совещание, и мы договорились о плане.

Я смотрел на Рому и испытывал двойственные чувства по отношению к нему. Он был человеком, который помогал мне и был всегда рядом — с первого дня захода нашего отделения на позиции. Я знал, о чем он может переживать, знал его сильные и слабые стороны и понимал, что ему нужно проявиться как командиру. Как говорил «Антиген»: «Настал твой звездный час». Наступило время выйти из тени.

«Эльф» был пятидесятилетним старшиной из СОБРа.

Я его отобрал месяц назад в свою школу обучения командиров групп, и это была его первая операция в этой роли.

Ночами, когда мы дежурили на фишке, он часто угощал меня «конем», сделанным по его особому рецепту. Его жгучая смесь кофе, чифира и сгущенки отличалась особенной термоядерностью. Три глотка этого пойла открывали мне веки как Вию и не давали спать часов восемь. При этом сердце естественно превращалось в пламенный мотор, который выбивал из ребер ударную партию группы «Рамштайн».

Ближе к шести вечера ветер нагнал густые, тяжелые тучи с юга, видимо со стороны Азовского моря, и пошел снег.