Подразделение разведчиков, которое двигалось по «частнику» за Артемовским шоссе, уже продвинулось и находилось напротив этой газовой заправки в трехэтажках. Поэтому украинцы оттянули свои тяжелые машины с крупнокалиберными пулеметами в Бахмут, чтобы РВешники не сожгли их. Больше они нам не досаждали нам своим огнем, и мы могли спокойно продвигаться по передку. Но ежедневный минометный огонь с их стороны велся регулярно.
«Горбунок» — человек-война
Володя практически переселился из Зайцево к нам в подвал, где у его ребят было оборудовано две комнаты. Он мог и должен был находиться при штабе, но там ему было скучно.
Я был уверен, что он адреналиновый наркоман, как это часто бывает с военными, и уже не может без осознанного риска и дозы адреналина. Как главный герой фильма «Повелитель бури», который не мог долго сидеть на гражданке и постоянно возвращался в горячие точки. Володя жил на передовой своей особенной жизнью, параллельно выполняя роль наземной разведки, командира артиллерии, гранатометчика и штурмовика.
На фото боец «Горбунок»
Когда он оставался, мы часто общались по вечерам, сидя у буржуйки, попивая кофе и куря сигары, как джентльмены в закрытом мужском клубе.
С двадцати двух до двадцати четырех часов было общее время, когда мы могли поговорить о прошлом и поделиться своими мыслями и переживаниями о настоящем и будущем. С двенадцати ночи мы, давая друг другу отдохнуть, делили ночь на два равных отрезка и по очереди дежурили на рации. Первая вахта заступала с полуночи до четырех утра, а вторая — с четырех до восьми. В девять обычно уже начинались «осадки».
Я был рад, что Володя появился среди нас на передке и стал бетонной опорой и надежным соратником в боевых условиях, помогая идти вперед своими присутствием и неуемной энергией.
На тот момент я чувствовал сильную усталость из-за морального и физического надлома внутри. До его появления я не мог себе позволить полноценно спать днем, потому что мне необходимо было все контролировать и руководить группами и направлениями. А ночью я не мог спать, потому что с наступлением темноты начиналась вся хозяйственная движуха: поднос боекомплекта, сбор «прогноза погоды» и оценка ситуации, передача информации в штаб, просьбы о пополнении и множество мелких, но очень важных переговоров, которые позволяли мне быть в курсе происходящего и руководить процессом на передовой.
Колоссальное напряжение, которое некуда было девать, распирало меня как внутричерепное давление, вызывая приступы гнева или апатии, которые я себе не мог позволить. Я, конечно, мог лечь и поспать, но всегда делал выбор в пользу бодрствования, чтобы быть в центре паутины, чувствуя каждый ее напряженный нерв.
5
0
