Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Если бы не стечение этих обстоятельств, то апокалипсис для Жениной группы наступил бы сегодня. Если вы верите в Бога, то можете сказать, что это была Его Воля., то это была именно она. Если вы достаточно смелы, чтобы не верить ни во что, то вам не нужны объяснения. Так случилось, и ребята остались живы. А около семидесяти западных украинцев, верящих, что они имеют какое-то отношение к Донбассу, нет. Утром командир вышел на связь и сказал, что разведка насчитала сорок три тела, которые лежали в западной части леса.

Утром я прислал им большое пополнение, и они пошли дальше, чтобы выровнять линию фронта.

Одна группа продвинулась на запад и заняла северо-западную часть леса — самую его окраину, в четырехстах метрах от места боя. А вторая группа пошла прямо и натолкнулась в лесу на четырех украинцев, которые вытаскивали мертвых. Увидев наших, они стали отстреливаться и отступили в блиндаж.

— Хохлы… Слышь, чо? Сдавайтесь! Или гранатами вас закидаем, — предложили им наши.

Они отказались, и их штурманули. В результате, трое из них погибли, а одного раненного приволокли на подвал. Это был деревенского вида забулдыга в военной форме.

Обычный колхозник с помятым лицом, заросшим жесткой черной щетиной. Он был больше похож на цыгана, чем на украинца.

— По-русски понимаешь? — спросил я его.

— Нэ розумию росийску мову, — отнекивался он и мотал головой.

— Все вы так по началу говорите, а потом разговариваете, как будто в Тамбове выросли, — влез в наш разговор «Кусок»

— Навить якще вы будэтэ мэнэ быты, я нэ розумию… — отказывался он отвечать и разводил руками.

Хорошо, что нашелся боец, который вырос в Днепропетровске и частично понимал украинский.

Выяснилось, что это украинские «пятисотые», которых просто отправили собирать погибших за то, что они набухались на позиции. Этот «мобик» был румыном по национальности, из Черновцов.

— Почему не сдавались?

— Так…

Он смотрел то на меня, то на нашего переводчика и нелепо вскидывал руки и разводил их в стороны, показывая, что и сам не понимает этого.

Толку от румына было мало, и мы его отправили в штаб. Пока я его допрашивал, вспомнил историю, которую мне рассказывал мой друг Саня. У него был друг в Мариуполе, который был сыном румынского военнопленного Тернера Марчелло.

Отец его попал в плен к нашим, когда на Украине разбили румынский корпус, который воевал за немцев. И его батя, после освобождения из плена, так и остался в Мариуполе. Ассимилировался, женился и нарожал двоих детей. История повторялась. Опять румыны попадали к нам в плен, хотя фактически они были гражданами Украины.

— «Констебль» — «Айболиту»? Мы тут опять склад нашли. Тут всего полно. И БК, и жратвы.

— Вот фортовый! — удивился я его везению.