Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Через десять минут бойцы группы эвакуации вытянули раненого «Редми», которого ранило в обе ноги выше колена.

— Это все не по-настоящему. «Тик-ток» какой-то… — сказал я вслух, глядя в экран.

— Что? — переспросил меня «Пегас».

— Ничего. Работаем дальше.

На «Дядю Васю» стали приносить раненых. Последним принесли «Редми». Он был бледным от кровопотери и молча лежал на носилках.

— Держись, братан.

Он молча кивнул мне и откинулся назад. Его когда-то зеленые штанины были красными. Спасти и стабилизировать его не удалось. Через час он умер.

Как только наши запрыгнули в эту траншею, украинцы, взбесившись, стали непрерывно контратаковать.

Для обеих сторон это был стратегически важный участок. Видимо, их командира тоже нагибали за потери позиций, и он стал посылать своих бойцов в накат практически под свои минометы. Рубилово за эту позицию продолжалось с неиссякаемой энергией.

— «Разал», на тебя двигается группа хохлов.

Я видел ситуацию через камеру БПЛА и управлял боем в ручном режиме.

— Нет. Ты смотришь не туда! Правее голову поверни. Да!

Вот оттуда.

«Разал» родился в Краснодарском крае и имел криминальное прошлое.

Он был высоким, красивым и веселым. Вернувшись несколько дней назад после ранения, он сразу ворвался в работу. Он подтянул к себе рыжего из косячников и стал его крышей. С высоты я видел, как они вдвоем отстреливаются из окопа по наступающим украинским бойцам.

— Принял, командир, — бодро ответил «Разал».

В ту же секунду рядом с ними взорвалась «сто двадцатая» мина. В ухе раздался разрыв, и я резко убрал рацию в сторону. «Разал» и рыжий были мертвы и лежали один на другом без признаков жизни.

Пока бойцы групп, которые сформировал Женя, отбивались от контратак украинцев, группа эвакуации под огнем таскала «трехсотых».

«Двухсотых» мы вытаскивали в последнюю очередь. Нам удалось удерживать позиции ценой больших потерь. В тот день мы потеряли мертвыми и ранеными около двадцати пяти бойцов."

"— «Констебль» — «Скарлине»? — вышел на меня боец.

К шестнадцати тридцати вечера он остался один на этой позиции. Он был из «бывших сотрудников» и, пока не сел за какое-то преступление, служил в ОМОНе.

— Я тут один. Вижу, как на меня идут три хохла.

Принимаю бой. Если что…

Это было последнее, что я слышал от него по рации. В это время уже темнело и видеть, что происходит на позиции, мы не могли.

Штурм потерянной позиции

Я подождал полчаса и несколько раз безуспешно попытался вызвать «Скарлину» на связь. Быстро темнело, и я попросил «Пегаса» сделать вечернюю съемку, пока еще было видно хоть что-то. Кроме того, что там все покрытом трупами, мы ничего не увидели. По всей позиции было разбросано несколько десятков наших и украинских солдат.