Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Когда на войне в тебе поселяется ненависть и начинает метастазами расползаться по твоей душе, незаметно расчеловечивая и превращая в орудие убийства, необходимо сильнейшее противоядие, которое не даст душе погибнуть окончательно. Этот щенок стал для подразделения Жени живым напоминанием о том, что любовь в конце концов победит и превозможет. Месть может родить только месть. Любовь может родить прощение, ответную любовь и мир. И хотелось бы, чтобы она была обоюдной.

А пока мы сидели и думали, как убивать противника и не дав убить себя.

— Смотри, как они тут грамотно окапались, — стал я показывать пацанам хорошо оборудованный укреп 24-й ОМБр.

— Угу. Тут, видимо, пулеметные гнезда. А тут подпитка у них по этим тропам и дороге от Кпещеевки.

— Сверху им работать по нам проще, — сетовал Женя. — Ладно, после нашей зоны нам нечего бояться.

Он заржал.

Они с Ромой, улыбаясь, переглянулись, видимо вспоминая что-то свое.

Пейзаж за то время, которое мы находились тут, кардинально изменился в худшую сторону. Земля сверху выглядела, как лицо человека, от старости изрезанного морщинами траншей, пигментными пятнами от мин и снарядов и язвами окопов.

Вся растительность была выкошена и разбросана силой пороха и тротила. Особенно ужасно смотрелись посадки с поваленными вырванными с корнем и расколотыми в щепки деревьями. Они выглядели как плохо выбритая щетина, кусками торчащая из разных мест. Казалось, ничего живого не могло укрыться и спрятаться в этой промерзшей и мертвой земле. Но здесь были люди. Люди, превратившись в крыс, жили в норах. Они боялись лишний раз показаться на свет, чтобы не быть раненными или убитыми. Открытое пространство стало опасным и грозило болью. Помимо этого, сверху были хорошо видны трупы, которые не успели эвакуировать украинцы. Трупы людей, оставленные без погребения и опознания. Они лежали как куклы, застывшие в нелепых позах с вывернутыми ногами и растопыренными руками. Некоторые из них казались спящими в своих земляных постелях. Но их сон был вечным и не предполагал пробуждения.

— Ладно. Пора по позициям, — подвел я итог нашего совещания.

Мы пожали друг другу руки, и ребята ушли.

Потеря позиций

Утром я проснулся на «Дяде Васе» и собирался выдвигаться на позиции, когда пришел «Маслен».

— «Констебль», ты просил сообщить. Мы взлететь высоко не можем. Заглушено все сильно.

— Давно?

— Полчаса как…

Не успел он договорить, как тут же по рации стали поступать сообщения с первой траншеи о накате украинцев.

— «Констебль»! На нас идет сильный накат! — истерил «Сабля». — «Керамзит» «двести»! «Хисман» тоже. Нам все.

Мы отходим!

— Куда вы отходите? Отбивайтесь! Что у вас происходит? Сколько человек противника? С какой стороны накат? Хватит истерить! — стал я орать в станцию.