Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

— У нас нет… — начал было «Пустырник», но под моим убедительным взглядом, тут же поправился: — Попробую найти.

— Очень нужно! Эти мины любимы и дороги мне, как первая любовь, и память о прошлом.

«Пустырник» улыбнулся.

«Сними с него эту красивую экипировку, одень по-другому, и он станет студентом третьего курса или начинающим инженером», — подумал я, разглядывая лицо «Пустырника».

Сделав все дела, я зашел в домик, где меня ждали пять бойцов пополнения. Я проинструктировал их, выяснил, что военных среди них нет и стандартно завершил консультацию.

— Выдвигаемся через полчаса.

Вопросы есть?

— Привет, «Констебль»! — радостно поздоровался со мной незнакомец и протянул руку.

— Привет… Ты откуда меня знаешь?

— Я с тобой в окопе тогда был, когда танк этот стрелял.

Меня ранило, а ты командовал тогда. Не помнишь меня?

— Дружище. Я, конечно, рад, что ты выжил, — заговорил я с улыбкой, — но, насколько ты помнишь, там была жопа. Ты думаешь, я всех помню?

Он внимательно слушал меня, и я понимал, что ему было важно, чтобы я помнил его, как помнил всех своих солдат Александр Македонский. Я шел воевать со своим подразделением — когда к нам в окоп набилось куча народу из соседних отделений, запомнить всех было не реально.

— Теперь я тебя точно запомню и при встрече мы еще с тобой познакомимся поближе.

Боец радостно кивнул.

— А пока назначаю тебя старшим по группе. Будешь мне помогать. Пойдешь замыкающим.

— Хорошо.

Он показал мне кулак с поднятым вверх большим пальцем и оттянутым вниз мизинцем — знак «Джамбо», являющийся приветствием наемников во всем мире. Он давно и прочно вошел в повседневный обиход «оркестрантов» для опознавания «свой-чужой».

Постоянный трафик людей начал формировать во мне специфическое отношение к пополнению. Постепенно запустились процессы расчеловечивания и исчезновения эмпатии к живым, думающим и страдающим существам. Помимо думающего и чувствующего психолога внутри меня появился профессиональный и адаптированный к войне фронтовик-вояка. Его больше интересовали функции этих людей, а не сами люди. На что они способны и какую пользу могут принести подразделению."

"Я повел их своим особенным путем, чтобы минимизировать любые возможные риски обстрела и сброса ВОГов.

Знатоки вождения групп на передок пытались критиковать меня, упрекая в излишней бдительности. В ответ на это я приводил железный аргумент: «Еще ни в одной моей группе, даже включая самую первую, когда я вел свой взвод впервые, у меня не было, ни “двухсотых”, ни “трехсотых”!». Я водил свои группы как разведчик: где было нужно, мы ползли и продирались по лесополосе, где было нужно — бежали и прятались. Бойцы по-разному реагировали на опасность, и уже на этом этапе было видно, у кого больше шансов выжить.