Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Пришла группа РВешников во главе с командиром, «Кедром», которым мы помогали запрыгнуть в частные дома, и принесла «двухсотого».

— Прикинь… Суициднулся, — негромко сказал он мне. — Чеку снял с гранаты и прижал к шее у артерии.

— Как это?

Я впервые сталкивался с такой ситуацией, и она ошеломля ла своей неестественностью. В том месте, где все яростно боролись за жизнь, нашелся боец, который убил сам себя.

— Хер его знает. Не выдержал морально. Вот голова и отлетела в прямом и переносном смысле.

— Без причины? — не мог поверить я в произошедшее.

— Просто крыша поехала.

У нас там последние несколько дней арта с утра до ночи работала. Сломался человек психически. Устал ждать смерти. И вот подорвался.

— Ожидание смерти хуже самой смерти. Я только читал про такое… Думал, для красного словца Шаламов писал.

С этого момента у нас появился свой «пиратский» ПТУР, который работал с Жениных позиций по дороге на Клещеевку и по позициям противника. Наши ребята из группы «Айболита» быстро принарядили их в трофейные вещи, и «Боцман» стал напоминать своей тельняшкой и манерой общаться героя фильма «Аты-баты, шли солдаты» — матроса противотанкового взвода «Балтику».

«Лучники»"

"Буквально через несколько дней к нам прислали специалистов с ПЗРК, которым сразу дали погоняло «Лучники». ПЗРК — переносной зенитный ракетный комплекс — стрелял ракетами, очень напоминавшими стрелы. Расчет был «конторский», но, в отличие от нас, боевых бомжей, они выглядели супермодными рейнджерами. Их можно было смело отправлять на фотосессию в журнал «Солдат удачи» или на канал «Звезда», чтобы они продемонстрировали всю силу войны в стиле «Лухари».

Еще в Молькино я увидел, как тренировали элитные части, относящиеся к ССО — силам специальных операций, в которые и входили операторы ПЗРК. В их задачи входила борьба с авиацией противника.

Штурмовая украинская авиация издалека, не залетая в зону поражения, регулярно отрабатывала по нам НУРСами — неуправляемыми реактивными снарядами — и улетала без каких-либо трудностей к себе в тыл. С первых дней пребывания на передке у меня определенно был в голове когнитивный диссонанс, а по-русски говоря, недопонимание: откуда у украинской стороны авиация, если по телевизору мне говорили, что она вся истреблена, как воробьи в Китае во времена культурной революции.

В реальности, авиация не просто была — ее было много. Вражеские «стрекозы» Ми-8 и Ми-24 практически беспрепятственно расстреливали наши позиции.

В наши задачи входило, заслышав звук вертушек, тут же выйти на командира и дать ему информацию о их приближении. Так как в последнее время таких звуков стало кратно больше, к нам прислали этих бравых ребят с луками.