Пацаны настолько уставшие, что и без снаряжения выбегали, чтобы забрать «трехсотых», чтобы моментально их эвакуировать. Сам же понимаешь: счет на минуты, если он тяжелый.
«Бас» тяжело вздохнул.
— Вон вчера выбежали, а хохляцкий БПЛАшник уже пас их. Только они раненого потащили, а он… Откуда он, сука, взялся? Прямо на них пару «воланчиков» скинул. Пацаны вон на перебитых ногах тащили его.
— Ты бы, может, не ходил сам, Серега?
«Бас» непонимающе посмотрел на меня. В выражении его лица читался немой укор: «Нуты чего, “Констебль”? Ты за кого меня принимаешь?».
— У меня, значит, какое единственное деление тут людей? Мне не важно, зек ты или там вольный.
Он посмотрел на меня.
— Ты вот сам бегаешь по позициям. В штурмы ходишь.
Я хотел ему возразить, что меня отправил командир, но он мне не дал.
— Позиции вон держишь и, главное, порядок хоть какой-то налаживаешь. А мне говоришь: «Не ходи». Странный ты."
"«Бас» нравился мне все больше и больше. Его присутствие рядом наполняло уверенностью. Я стал понимать, что есть люди, которые хотят выжить, выполнить поставленную задачу и не потерять уважение к себе. А если они этого хотят, то они начинают думать, как это сделать.
— Хоть тут, хоть в подвале, — с усмешкой продолжил «Бас». — Нас и там кроют нормально. У меня же день рождения был на днях. Пятьдесят лет мне стукнуло!
— Поздравляю! Круглая дата.
— Так хохлы меня тоже поздравили. Прилетел двести сороковой калибр! Пробил все перекрытия — от крыши до низу — и застрял. Метрах в двадцати от меня упал. Двести пятьдесят кило весом и метр в длину — чушка! Если бы она там взорвалась, то нас бы там всех похоронило! А ты говоришь: «Не ходи».









