Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Ты его подставил — он работает за тебя. Эффективность работы падает и, как итог, задача не выполнена. Нужна четкая система поощрений и наказаний.

Штаб и командир

Я шел в штаб как на казнь. Мне казалось, что сейчас командир меня будет разбирать на запчасти. От нервного истощения ради спасения своей чести я был готов и к суициду.

«Попрошу застрелиться, если вдруг мне скажут, что я опозорил честь ЧВК «Вагнера», — размышлял я.

Вторая часть моей личности, сохранившая здравый смысл и здоровый цинизм, которую я называл «внутренний вояка», отвечала первой части: «Дуру не гони, клоун! Застрелиться захотел.

Видали “хероя”?». Первая часть не сдавалась и мужественно вставала к стенке, со словами: «Судите меня по всей строгости военного времени! Пли!»? — командовала она расстрелом.

Чем ближе я подходил к Зайцево, тем больше успокаивался и утешал себя тем, что добыл разведданные, которые были ценны для понимания системы обороны этого блиндажа. Бои в поле, как оказалось, требовали борьбы за каждый метр. Земля была изрыта траншеями, блиндажами и окопами. Это был запутанный лабиринт, в котором затаился Минотавр, пожирающий пришедших сюда солдат противоборствующих сторон.

«Кина не будет» — будет настоящая и кровавая война с потерями и непрерывным продавливанием обороны противника, который объективно лучше экипирован и обучен. Фаза шока от реальности происходящего постепенно переходила в фазу злости и поиска виноватых. Все-таки хорошо, что я имею базовое психологическое образование и понимание процессов, которые протекают в моей психике, хочу я того или нет.

Я пришел в штаб и сел ждать, когда освободится командир.

Никто не обращал на меня никакого внимания, занимаясь своими делами, но мне казалось, что они не видят меня в упор, так как моя судьба уже решена и всем известно то, о чем я пока не догадываюсь. Первым признаком психического истощения всегда была паранойя. Командир позвал меня к себе. Я выдохнул и шагнул к «стенке».

— Кофе будешь? — спросил он.

Я кивнул, и его помощник-связист сделал мне кофе.

— Ранение сильное?

— Все нормально, — еще не веря, что меня не разжалуют, ответил я.

— Ладно. Садись и будем смотреть видео.

Он достал планшет и стал мне показывать съемки штурмов, которые снимал «Пегас». Мы смотрели, как бойцы, по которым стал стрелять танк, испугавшись побежали прятаться к заправке. На открытой местности, попав под перекрестный огонь, они стали падать как подкошенные. Упав, они застывали в нелепых позах, лежа на асфальте.

— Все «двести»! Как так можно? — злился командир.

— Командир, — собрался я с духом. — Ты же понимаешь, что они совсем необученные и командуют ими случайные люди.