5
0"
"«Утяк» был одним из бойцов «Тридцатки» — подразделения наших разведчиков, под предводительством «Серебрухи» и «Викинга». Их готовили отдельно. У них было свое слаживание: в течение месяца в полях под Попасной. «Тридцаткой» их называли потому, что нам их позиционировали как тридцать «спэшлов», которым предстояла отдельная миссия. Но, когда мы стали общаться ближе, я увидел, что они простые ребята. Один из их командиров — «Викинг» — был офицером-артиллеристом из ВДВ.
Он помог мне заполнить пробелы в знаниях по корректировке артиллерийского огня и работе с картой в планшете.
В моей карте за первые два дня появилось много названий с этим словом: «пидоры-1», «пидоры-2», «пидоры-подвоз», «пидоры-ротация».
«Детский сад», — подумал я, когда вечером рассматривал карту — на ней насчитывалось двадцать обозначений со словом «пидоры».
«Дальше этого не должно продолжаться! — твердо решил я. — Долой “пидоров”!».
И поменял их на нормальные названия: «Укреп-1», «Укреп-2».
Назначение «Хисмана» командиром группы было спонтанным. Мне было важно, что я знал его и видел, что он не совсем безмозглый боец.
— Как думаешь? — размышлял я вслух и спрашивал Рому: — Оставлять «Хисмана» командиром или нет?
Рома пожал плечами.
— С одной стороны он такой человек, который постоянно избегал ответственности, — засомневался я. — Он постоянно втыкался и спорил с командирами отделений.
Тут я вспомнил, как проводил с ним воспитательные беседы:
«У тебя последний шанс.
Я вспоминал его красное лицо с выпученными глазами.
— Но, с другой стороны, — продолжал я рассуждать вслух, — «Зеф» же стал нормальным бойцом. Может дать «Хисману» шанс?
Я хотел, чтобы Рома опроверг мою чуйку, что «Хисман» не готов к ответственности. Хотя это был выбор без выбора. Все, кого я знал по слаживанию в лагере подготовки, уже выбыли из строя.
Вечером в 18 часов командир вызвал меня в штаб.
«Три дня? Всего три дня».
Трупп украинского бойца так и лежал на повороте, но в отличие от первых дней уже не вызывал ничего, кроме безразличия. Я быстро привыкал к реалиям передка.
