Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Я пришел в штаб, который находился в маленьком с виду сильно разбитом домике. Внутри было достаточно уютно. Две станции, одна для связи с нами, вторая — с вышестоящим руководством, розетки для зарядки аккумуляторов и печка. Когда я вошел, там находился наш командир — «Крапива», командир артиллеристов — «Сазан», «Птица» и незнакомые люди, которые занимались хозяйственной деятельностью в Зайцево. Они, как мне показалось, молча смотрели на меня, как на внезапно ожившее приведение, которое вчера погибло, а сегодня по непонятной причине восстало из гроба и явилось как тень отца Гамлета требовать возмездия и справедливости.

Мы молча поздоровались, кивнув друг другу. Командир заговорил первым и разрядил возникшее напряжение.

— Ну что? Не пожалел еще, что поехал?

— Нет, — просто ответил я.

— Добро пожаловать в штурмовики.

Он выглянул в дверь:

— Еда осталась еще? Тащи сюда суп и второе!

Он посмотрел на меня:

— Садись.

Пока я ел, мы продуктивно поговорили о дальнейшей работе. Я высказывал свое мнение, а он внимательно слушал и говорил, что мы будем делать дальше. Он был «воякой» — профессиональным военным с большим опытом боевых действий за плечами.

Здесь, как и в Чечне, я обращался к командиру на ты, без лишних барьеров и ощущения его превосходства. В ЧВК не было званий. Здесь были должности. Если ты соответствовал своей, тебе давали возможность расти дальше. А если ты не тянул, тебя убирали, передавая должность тому, кто лучше. ЧВК «Вагнер» предлагал простую и понятную схему немедленной кармы.

— Если ты все понял, то отлично.

Он еще раз внимательно посмотрел на меня.

— Я на часок отлучусь. Иди поспи пока, а через час дам тебе пополнение, и можешь выдвигаться.

Или дождаться утра.

— Такое дело. Когда шел сюда, видел на дороге много всего полезного… — я рассказал ему о том, что видел.

— Точно? — покраснев от ярости, спросил он. — Мне доложили, что там трудно передвигаться, потому что все усыпано противопехотными минами — «лепестками». Встречались?

— Ни одного не видел. Только брошенные пайки и цинки с патронами.

Командир, ругаясь матом, высказал свое мнение по этому поводу и сказал, что разберется с главным по доставке.

Я узнал, что на складе находится Адик «Сезам» и пошел искать его.

Он со своими подручными привез на «мотолыге» БК и провизию.

— Здравствуй, командир! — радостно воскликнул он, увидев меня.

— Привет, дружище.

Я пожал его крепкую руку.

— «Моряк» «двести».

Я был рад его видеть, и, в то же время, мне было грустно. Я протянул ему футляр с очками, на котором был нарисован якорь и написано «Моряк». Он молча взял у меня футляр и вздохнул. Комок непереваренных и непрожитых чувств внезапно подкатил к горлу, и слезы невольно выступили на глазах.