Штурм Бахмута, позывной «Констебль»

Я вышел из офиса и осознал, что тянуть со звонком матери не было смысла. Я набрал номер и услышал в трубке ее голос.

— Привет, сынок — в ее голосе я сразу почувствовал нежность и любовь.

— Привет, мам… Ты уже знаешь?

— Да. Отец сказал. Не выдержал. Когда едешь?

— Куплю все, что нужно, завершу дела и поеду. У тебя как здоровье? — у матери был рак в ремиссии, и я переживал, как эта новость повлияет на нее.

— Все хорошо. Ты просто знай, что я тебя люблю. И любой твой выбор приму. Вот… Хоть мне это и тяжело. Ты же знаешь, что и отцу вся эта история тяжело дается. Он и так все время смотрит новости про Украину.

— Знаю, мам. Берегите себя, — я глубоко вдохнул воздух, — все будет хорошо.

— Звони только почаще.

— Как смогу. Пока, мам. Отцу привет, — зарождающиеся мысли о том, как им тяжело, я пресек.

Через час мне пришло сообщение от куратора из «Конторы» с расписанием автобусов, которые возили добровольцев из Москвы к месту обучения в Краснодарском крае.

Я ответил ему, что решил ехать своим ходом. Решил я так, чтобы ни от кого не зависеть и заодно встретится с друзьями в Краснодаре, которых не видел много лет.

В первую очередь я завершил все свои отношения с клиентами по психотерапии.

Оставалась только программа для родственников, где я читал лекции. Сообщить о том, что я больше не смогу это делать, я попросил руководителя программы, после моего отъезда. На прощание с мамами, которым я читал лекции, после звонка матери, моральных сил не было.

Когда я уезжал в Чечню, я чувствовал двойственность в отношении к себе со стороны родных и знакомых. Окружающие прощаются с тобой и желали, чтобы я вернулся живым и здоровым, но при этом всем было ясно, что вероятность твоего возвращения равна пятидесяти процентам.

Возникла вынужденная условность в реакциях. Хотелось плакать и горевать от неопределенности, но было необходимо внушать всем надежду на лучшее. Тогда, в 2001 году, когда я простился с родителями на КПП и, стал уходить, чувствуя спиной взгляд плачущей матери. Мне очень хотелось повернуться, подбежать и обнять ее напоследок. Сказать, что я ее люблю. И ее, и отца. Но я не стал этого делать. Я просто шел вперед, пока не зашел на территорию части. Еще тогда я усвоил этот урок, который прекрасно выразил Уинстон Черчилль: «Когда ты идешь через ад, тебе не нужно оглядываться».

Оставалось пристроить кошку. Животных я люблю с детства, и у меня всегда были кошки и собаки. Животные более беззащитны по сравнению с людьми, поэтому и ответственность перед ними всегда больше. Это простая и понятная для меня формула: «Чем менее живое существо защищено, тем больше у тебя перед ним ответственности». Дети, старики и животные. Детей в этой стране у меня нет. Ребенок живет со своей мамой за границей. С папой и мамой находится мой старший брат.