9
0
— Давай, Энди, пойдем наверх. Сейчас поднимемся, там и поговорим.
— Тогда в черной спальне. Грешен, люблю черные простыни!
Смит старался забрать у парня бутылку, но он не отдавал.
— Не трогай, Дав. Я праздную свою смерть…
— Если не прекратишь, то и допраздновать не успеешь. Черные простыни, так черные. Давай, пошли.
Смиту удалось дотащить Энди до спальни. Парень повалился на кровать и прохрипел из последних сил:
— Ты давай, начинай, а я посплю пять минут. Устал, как последняя бездомная соба…
Энди чувствовал, как проваливается в сон. Где-то над головой хлопал винт вертолетного пропеллера, и воронка с силой засасывала вглубь. Дав с трудом стянул с него джинсы, вытащим из-под спины одеяло и заботливо накрыл. Он стоял над ним какое-то время, просто разглядывая. И что, черт возьми, в нем такого, что… Полный клуб первоклассного мяса. Ешь — не хочу, а нужен этот с его дерзостью и хамством. В принципе, и тело не так уж безупречно. Сколько мальчишек гораздо красивее, но нет же. Этот, и точка. На черных простынях. И что б ни ворсинки одежды. Что б целиком на показ. Такой, как есть. Не пойдет он сегодня выступать. Пусть спит. Без него не помрут. А с платформ не спущу, что б знал, кто тут хозяин. Шест подождет. Заслужить надо. Прощение заработать, а там я ему хоть из серебра шест поставлю. Хочу его в клетке. Очень возбуждает. Кстати, мысль. Надо подумать на досуге. А ты, Маккена, зря меня не послушал. Говорил же, не нужен он тебе. Как в воду смотрел. Вышвырнул его, значит? Ну, что ж, я не обломаюсь после тебя. Я-то цену ему давно знаю. Недешево он стоит, а ты не понял. Проституткой побрезговал? Срубил с него денег, а после отходную дал? Мне только на руку. Он ведь сюда приполз, а я теперь заставлю его быть благодарным. Будет упираться. Он один такой. Скрипит зубами и терпит, а это дорогого стоит.
— Спи, — прошептал Дав. — Утром будем трахаться.
Роя разбудил прилив внезапного жара. Казалось, что температура поднимается ежесекундно. Было трудно дышать и очень хотелось пить. Приступ тошноты заставил Маккену броситься в гостиную. Он не помнил, как бежал по лестнице, не помнил, как падал, теряя сознание. Это было похоже на смерть и, похоже, душа его неслась по коридору из повернутых и сдвинутых колец. Что-то чужеродное копошилось внутри, словно дотошно что-то искало. Вспышки кровавого света выдавливали лицо старика с седыми паклями волос, перехваченными выцветшей синей повязкой. Спокойное и сосредоточенное. Он потрясал погремушкой, и сквозь Роя лился шум песка. Маккена решил, что умер, когда услышал:
— Почему, Рой?
Он пытался собрать мысли, но они неслись рассыпавшимися словами по тому же коридору.
— Отпусти меня.
Это был и не был голос Энди.
