9
0
— Какие десять деньков? Я и так голодаю неделями…
— Ты? Голодаешь? Смешно, честное слово. Да, ты целыми днями лакаешь сливки! У меня пять выступлений в Венеции. И не возмущайся. В твоем возрасте разумное чередование обжорства и воздержания очень даже не вредно.
— Ты издеваешься, что ли? Какие сливки? Шпинат без соли! Ты бываешь верхом на палке чаще, чем…
— Берегу твой шест. Износ, знаешь ли, амортизация…
— Еще скажи коррозия и потеря прочности.
— Не скажу.
— Ну, спасибо огромное. Почти вдохновляет. Иногда у меня возникает непреодолимое желание переломать тебе ноги.
— Не стоит. Поломаешь игрушку — расстроишься. Тебя сначала накроет чувство вины, потом оно перейдет в омерзение, потому что я непременно и сразу разжирею. Конечно же, ты предпримешь шаги, чтобы остановить процесс моего разложения. Тебе придется меня упражнять, удовлетворять, кормить, подмывать, не говоря уже о том, что выносить за мной горшок…
— Перестань. Меня сейчас вывернет.
— Не сомневаюсь, что вывернет. Так что, предвкушай. Неделя — достаточное время, чтобы прокачать твой организм от пяток до макушки и обратно пару тысяч раз.
Рой открыл рот, чтобы ответить, но так и не успел ничего сказать. В этот момент ведущий окончательно вошел в раж, потерял контроль и уже неприкрыто пытался влезть Сноу в душу.
— Интересно, — начал он, почти восхищаясь собой и собственными вопросами, — если не Рея, то кого бы вам хотелось сыграть в этом сериале?
— Конти, без сомнения. „Сыграть это еще сложнее, чем кота под стеклом. Не знаю… я бы сыграл…“ Рея. „Он — единственный персонаж, которого я сыграл бы“.
— Вы достаточно откровенны, делая такие замечания. Можно поподробнее?
— Он мне нравится.
— То есть, можно полагать, думая о нем, как о реальном человеке, вы бы не отказались быть его другом?"
"Сноу сделал паузу. Как актер, умеющий владеть собой, он изобразил это очень красиво. Просто выждал столько времени, сколько было необходимо для очаровательности момента. Маккена не мог этого не отметить.
— „Sí, mi amigo. Cada día“, — на этот раз Сноу сделал половинную паузу и взглянул на Роя. — „Y todas las noches“ (1).
Он еще и говорит по-испански?! Познаний Роя, полученных еще в юности и через раз, едва хватило, чтобы понять смысл фразы. В этот момент Маккену поразил взгляд Джима. Он посмотрел на него как-то по косой, словно прицеливаясь, а после неприкрыто прямо. Это был взгляд, захлебывающийся в кипящем клубке эмоций. Взгляд превосходства молодого самца, призванный низвергнуть короля с его пьедестала. Этот взгляд кричал: „Я тоже Рой! Нравится тебе это или нет! И править тоже буду я!“
— Что он сказал? — поинтересовался Энди, понимая, что это важно.
