9
0Прими другую жизнь, и я обещаю, что исчезну из нее.
— Все слишком сложно. Этот дом погибнет без тебя. Не могу, Рой. Нет.
Опять виснет тишина. Ее так много, что она давит. Маккена достает ключи, протягивая парню на ладони.
— Что это?
— Я не пойду. Не смогу видеть, как за тобой закроется дверь.
Они говорят короткими фразами. Фразы — как выстрелы в тишине, и от этого только больнее.
— И еще вот это.
Рой протягивает пластиковую карточку.
— Зачем?
— Ты, конечно, можешь делать то, что сочтешь нужным. Я все равно никогда не узнаю об этом, но так я хотя бы смогу надеяться, что ты не… Это огромные деньги, Энди. Они изменят все. Ты хотел возместить мне… Я тоже хочу. Твою жизнь окупить нельзя, но это хоть самая малая часть. Возьми. Они твои.
— Но я разбил твою аппаратуру. Я не мог… Я хотел вернуть тебе…
— Она не пострадала, — Рой опустил голову еще ниже.
Более страшных слов он еще никогда не произносил. Это хуже приговора о смерти, хуже самой смерти. Это приговор всей жизни.
— Но как же… я видел…
— Не пострадала ни одна камера…
А вот это приговор о пожизненном наказании.
— Это твои деньги. Я не могу изменить прошлого, но, может быть, я хоть немного изменю будущее.
Энди нелепо сжал в ладони карточку. Кусок пластика, но в нем крах его жизни, все его муки, вся его надежда. Просто кусок пластика с какой-то веселой картинкой, под которой…
Маккена топтался на месте. Он не мог больше оставаться. Не мог сесть и уехать.
— Останься, Энди, — взмолился Рой, судорожно сжимая плечи парня.
— Не могу. Прости. Еще больше не могу, чем вчера.
Рой оторвался от губ мальчишки, облизнулся, словно не хотел потерять даже микронную долю поцелуя, взглянул на Энди, а после отвернулся и быстро сел в машину. Взревел мотор. Машина бешено вырулила на шоссе и, сжигая резину, рванула с места.
Вот и все. Жернова. Древние каменные круги, что только что растерли жизнь в прах. Осталось только ветру подхватить муку и рассеять под ноги веселому миру. Энди почувствовал холод. Он нападал порывами, сковывая сначала кожу, потом мышцы, кости, лимфу, кровь. Они отмирали по очереди, и только сердце бешено старалось выжить. Оно, как подстреленная птица, неистово работало клапанами-лапками, стараясь не дать замерзнуть той полынье, в которой еще могло двигаться.
Утро. Так показывают часы, но на самом деле — ночь. Глубокая, безлюдная и темная. Машина бесшумно подъехала к студии. Рой выключил двигатель и посмотрел на дом. Ему нужно время. Нужно собраться с мыслями
— Я поеду с тобой, — порывисто сказал Стив и начал собираться.
— Не надо.
— Рой, я не хочу, чтобы ты был один.
— Я и так один.
— Ты не спал уже двое суток.
