Мир, который без меня. (Альтернативный гей-роман).Книга 3.

Ну, не видит он твоих морщин и прилипших фунтов. Не интересны ему твои стремления стать лучше, потому что… Он сказал: «I still love him».

— Надеюсь, — постарался, как можно безразличнее, ответить Рой, — я тоже.

Энди улыбнулся. Врет же. Ну, пусть. Я-то чувствую, как его трясет. Играй, Рой. Обманывай сам себя. Я все равно чувствую, как залпами выстреливают из тебя протоны нетерпения. Или наказать, лишив сладкого? Ну, Рой! Эх, и врунишка.

А у Маккены шипы в кресле. Ерзает, словно они впиваются в попу. Он же поменял створки на своих внутренних полках, а они не выдерживают, и хаос близок к тому, чтобы случиться вновь. Впрочем, здесь без вариантов. И так, и так случится. Определенно.

— Энди, — голос ведущего впивается в размышления Роя. — Всем интересно узнать, насколько и книга, и сериал близки к действительности? Это ведь биографическая вещь?

— Настолько, насколько вам этого хочется. Разве вы поверите мне, если я скажу «нет»? Не секрет, что почти всегда характер героя произведения накладывается на актера…"

"Дальше Энди объясняет слишком подробно, что для фанатов стирается граница между… Ага, граница. Рой начинает размышлять: «Какого черта»? Вопрос емкий и вмещает слишком много категорий этого самого «какого черта». Какого черта граница между ним и Энди состоит из пары подлокотников именно в тот момент, когда он, наконец, дождался парня и может теперь делать с ним все, что захочет. «Что захочет» гораздо обширнее, чем само приличие этого хотения. Да, он может делать с ним все, что захочет, потому что может это делать, но… Не делает, что хочет, потому что не может этого делать. В данный момент. Энди как-то не совсем случайно жмется к нему коленом, но «какого черта» граница из подлокотников предполагает нейтральную полосу? Какого черта эта пресс-долбанная конференция случилась именно тогда, когда Маккене плевать на границы? Он хочет делать все, что хочет, но полоса проклятого отчуждения заставляет его не делать ничего, и он может продолжать хотеть даже больше, чем ему влезет. Дальше Рой размышляет на тему, какого черта Энди так красив, что он сам — почти девочка-фанатка. Проклятая неразбериха в полах. Маккена понимал, что сейчас он течет от самой макушки, как эти самые особы почти также, с той только разницей, что у него не намокают трусы. Теперь он точно знает, что именно будет делать с Энди, надо только встать, послать всех… кого куда, и трахнуть его прямо на сцене. К тому же, он уже проделал это мысленно.

Маккена взглянул на Стива. Улыбается, зараза.