9
0Успешный, состоятельный, талантливый и одинокий. Его седьмая часть света сейчас болела в нем, и он ощущал, как она кровоточит…
— Капли Дождя говорит, что мать родила его для великих бедствий. В том не было ее вины. Она не могла дать ему то, чего не имела сама, то, чего можно коснуться рукой, но она отдала то единственное, чем обладала — способностью любить и, отказываясь от этого, Энди отказывается и от нее…
— А ты его видишь?
— Да.
— Хотел бы я тоже.
— Человек видит только тогда, когда хочет видеть. Можно видеть не только глазами. Глаза слепы, и только сердце зряче всегда.
Маккена вновь обернулся. Энди все еще сидел на коленях, опустив голову, и Рой вдруг увидел за его спиной переломанные крылья. Они уже давно потеряли белизну и свисали потрепанными посеревшими лоскутами. Как тогда, когда Энди поднялся на колени после того, как он вышвырнул его из дома. Безжизненные перья сломались о землю, и ветер трепал бесполезные спутанные бороздки. Рой присмотрелся еще и разглядел перед парнем неподвижную фигуру старика. Он сидел, скрестив ноги и запрокинув голову с закрытыми глазами. Старик… Выцветшая синяя повязка, поношенная жилетка, обесцвеченная многолетними стирками рубашка. Мудрое спокойное лицо, изъеденное каньонами времени… Такое знакомое, словно смотрел в него бездну времени. Рой узнал его сразу. Там… на дороге… секунды, которые спасли ему жизнь. Он помнил каждую из них, словно они длились часами. Время пересчитывало их, но вдруг споткнулось, пропустив четыре счета, а после четко защелкало вновь. Четыре секунды, чтобы он жил. Четыре секунды, за которые Энди вновь разменял свою жизнь, потому что выбрал жизнь Роя. Те же четыре секунды там, на мосту, когда парень впервые выбрал его жизнь. Четыре секунды из тех минут, когда жизнь Энди оборвалась, потому что никому не нужен был выбор.
Рой вел машину. Он не спешил. Там, на заднем сидении было нечто очень важное… основное… главное. Энди спит, сидит неудобно, сползая вправо. Сон чуть разгладил напряженные струны, но не смог стереть печать печали. Стив поворачивал в сторону Роя голову и улыбался, молча и трагично. Он не сказал ни слова. Маккена тоже не сказал, но взгляды их встречались, и они успевали за эти мгновения сказать друг другу очень многое."
"Энди вновь мнется в дверях, словно что-то не позволяет войти. Это трудно. Еще труднее, чем в первый раз. Он делает несколько нерешительных шагов и оглядывается на Стива, будто именно у Стива в руках последний спасательный трос. Рой суетится, создавая бесполезную турбулентность. Шон существует на какой-то прямой, но очень медленно, что позволяет ему пытаться думать.
— Наверное, ты голоден? — как-то коряво, но наконец спрашивает Рой.
Энди отрицательно качает головой.
