10
0Я почти сбежал, когда он первый раз поцеловал меня перед камерой. Он это делал так, как, наверное, это делал настоящий Рой Маккена. Я струсил, понял, что не смогу и уже направлялся разрывать контракт, когда Джим поймал меня в коридоре и сказал: ""Если ты сейчас уйдешь, это будет твой крах, как актера, ибо ты не профессионал, и это ремесло — не твое""…
— Да, — засмеялся Сноу. — «Кто-то очень боялся целоваться». Меня спасло другое. Коллин просто не знал, что, на самом деле, я боюсь еще больше.
«Кто-то очень боялся целоваться», — думает Энди, вспоминая первый поцелуй Роя. Он его не забыл. Он не сможет его забыть, потому что… Поцелуи бывают разные. Их много, они смешиваются, разделяются, видоизменяются, но тот первый, самый страшный и неожиданный, не похож ни на один из них. К нему нельзя подготовиться, его нельзя отрепетировать, потому что он уникален. Он в одном экземпляре без права на дубль, сценария и репетиции. На него отпущены лишь секунды пленки памяти. Секунды, которые кажутся часами, потому что память растягивает их, льет уксус в соду и добавляет дрожжей. Это не просто секунды на рельсах локомотива жизни. Это геопатогенная зона, бермудский треугольник, где время искажается и одновременно исторгается лучами, образуя сферу, где каждый луч начинается, делает круг и приходит в ту же точку того же мгновения. Все летит по кругу. Голова, сознание, жизнь…
Энди проснулся в хорошем настроении. Он не спешил открывать глаза, наслаждаясь легкостью утра. Неожиданное ощущение того, что он выспался, казалось божественным.
— Ты улыбаешься, — услышал он голос Лауры совсем близко.
— Потому что я счастливый человек, — ответил парень и хитро взглянул на девушку одним приоткрытым глазом.
— Ага, — она улыбнулась в ответ. — И из чего же это счастье состоит? Делись, давай, а то решу, что ты жадный!
Энди почти прыжком повернулся на бок и замер на мгновение, подперев голову рукой и закусив нижнюю губу.
— Знаешь, я действительно сегодня почти счастлив. Во всяком случае, уже давно не испытывал похожего состояния. Я вчера чуть не кончил на сцене, до чего ж ты была хороша. Ты так танцевала, что я почти поверил, что ты самка гепарда.
— Ну, каков самец, такова и самка.
— Слушай, Лаура, а твоя мать часом к семейству кошачьих не относилась, иначе откуда бы взяться в тебе подобной грациозности?
— Моя мать была опустившаяся, спившаяся проститутка. А этот танец Чарли ставил специально для меня, только партнер тогда был другой. Это я его попросила попробовать с тобой…
— Если гепарды так спариваются на самом деле, это должно быть великолепным зрелищем.
— Не знаю, что там насчет гепардов, но ты это делаешь превосходно.
— Что, танцую или спариваюсь?
— И то, и другое.
