15
0Если он задастся целью свить из меня веревки, думаю, я не замечу, как он сделает это.
Энди мимолетно подумал, что не отказался бы взять у Стива пару уроков по плетению веревок из особого материала. Роя.
— Ты любишь его?
— Разве я не отвечал раньше? Нет. Я уже отлюбился. Мне хватило.
— Ты о Шерон?
— Закончим на этом. Это - меньшее, что мне хотелось бы сейчас обсуждать.
Парень виновато потянулся за поцелуем. Маккена ответил. Нежно. Едва коснувшись губ. Вновь отстранился, разглядывая глаза парня.
— О чем ты думаешь?
— О том, что мы делаем.
— Сейчас?
— Сейчас.
— Занимаемся сексом.
— Сексом? — переспросил Энди.
Парень выбрался из-под Роя, оседлав его.
— Может, так лучше? — улыбнулся он.
— Лучше, — в ответ улыбнулся Маккена. — Я думал, что сожру тебя в галерее…
— Тебе понравилось, что из меня сделал Стив?
— Сейчас посмотрим.
Парень не успел ответить, потому что Рой начал «смотреть» так молниеносно, что уже через пару мгновений Энди густо покрылся испариной. Стало жарко, но Маккена продолжал разогреваться. Мальчишке показалось, еще немного, и тот переломает ему кости, свернет шею и порвет на тысячу кусков. Он вдруг понял, что тоже хочет переломать Рою кости, свить из него веревку и умереть, задохнувшись в ней от удовольствия. Диван скрипел, так и не войдя в ритм вздохов и стонов. Это становилось похожим на концерт в трех частях для ударных инструментов со скрипкой, найденных среди какофоний Берлиоза. Где-то минут через сорок в антракте:
— Устал?
— Нет. А ты?
— Нет.
Вторая часть концерта все для тех же ударных и расстроенной скрипки - несколько более плавная и продолжительная. И вновь, под конец следующего часового акта:
— Спать хочешь?
— Уже нет. А ты?
— С тобой, пожалуй, выспишься.
До самого рассвета заработавший остеохондроз и инвалидность диван жалобно повизгивал от любого шевеления на нем. Утром, проснувшись не так, чтобы рано, а если быть точными, то к вечеру, Рой и Энди вспомнили, что в концерте Берлиоза были еще два эпилога или как там это называется в музыкальных кругах.
Стив, осиротевший в безрезультатных попытках найти хоть кого-нибудь из друзей, оборвал все телефоны и успокоился, удовлетворившись текилой. Дик весь день болел давлением, которое поднималось у него всякий из пяти раз, когда Карелль выходил из душа.
Уже с наступлением позднего вечера друзья, наконец, собрались у явно озадаченного и погрустневшего Шона чтобы принять там свою, четко вымеренную дозу успокоительных капель. И детке антиалко. Крошки остаются без капель. Пока. Им еще рассказывать со сцены волшебные сказки на ночь для взрослых.
* Только ты и он, и музыка.
** Александр Македонский.
Часть 8. I want to know what love is.
8. I WANT TO KNOW WHAT LOVE IS.
