15
0Он был настолько не искушен в подобных вопросах, что понять все, что говорил Шон, было для него слишком сложно. Он вдруг почувствовал себя частью этой самой толпы, о которой тот и говорил. Возбуждение. Мальчишка был возбужден. Ему пришлось признать это. Хотя Стив еще не танцевал, этот невидимый и непонятный феромон пропитал сознание, и парень смутно начал догадываться, о чем тот говорил.
— И еще, — продолжил Шон. — И это, пожалуй, основное. Ты должен научиться любить свое тело, каким бы несовершенным оно ни было.
— Я и так его люблю…
— Не то, — перебил Стив. — Совсем не то. Ты должен его любить за то, что оно совершенно.
— Как это?
— Просто. Научись скрывать и преподносить недостатки так, чтобы все считали их достоинствами. Этому надо учиться. И делать это нужно именно здесь.
Он постучал пальцами по лбу. Отлично! Вот так объяснил! Все понятно. Никаких сомнений! Вот так вот взял и скрыл. Чего проще?! Просто встал и сделал! Там, в черепной коробке, есть огромные короба. Попросту сложил туда недостатки, пересыпал нафталином, закрыл на ключ и проглотил. Зачем он нужен? Доставать вряд ли потребуется! Пока Энди размышлял, а размышлял он быстро, Стив продолжал:
— Ты же видел моих крошек…
Ну, да! Это он о зайках. Лошади двухметровые…
— Лошади двухметровые…
Энди вздрогнул. Черт! Сорвалось!
— Зайки мои! — он сказал это так, словно только что лизнул шоколадное мороженное на палочке. — Тебе нравится, как они двигаются?
— Угу.
— Ты же не задумывался, как они это делают?
— Что?
— Шевелят своими километрами костей. По-твоему, это достоинства или недостатки?
— Не знаю.
— Отлично! Потому что тебе и не надо знать! Ты видишь образ. Все!
— Все?!
— Все! Ты невысокий. Это достоинство или недостаток?
— Не твое дело!
— Моя ты умничка! Моя ты лялечка!
Еще немного и Стив бы прослезился. Он был горд. Кажется, от шоколадного мороженого осталась только палочка. Науку постиг! Значит, тоже зайка… мышка… птичка…лялечка! Обалдеть! Энди был обескуражен и своим ответом, и реакцией Шона.
— Давай, детка, иди сюда. Сидя на попе, ты вряд ли достигнешь мастерства. Тем более, что сейчас ты несколько свободен от своих прямых обязанностей.
— Скажи, Стив, сколько времени надо, чтобы достичь совершенства?
— Смотря что ты назовешь совершенством. Я — перфекционист, а значит, моего предела нет. Наука соблазнения не знает рамок, а танец — то же соблазнение. Давай-ка, посмотри на шест. Он гладкий, блестящий… Он нравится тебе?
— Не знаю.
— Ответ неверный. Еще раз спрашиваю, он нравится тебе?
Энди задумался. Шест и шест. Что в нем может нравиться? Труба трубой. Ну, разве что блестящая.
— Не так, чтобы очень, — парень слукавил, решив, что такой ответ позволит ему, если что, отступить назад.
