Сознание трещало, как скорлупа под колесами грузовика, рвалось одичавшим зверем, металось из угла в угол, слепо билось о решетку костей. Даже если бы он попытался с этим что-нибудь сделать, это вряд ли что-либо изменило. Ему постоянно хотелось спать, и даже когда он спал, ему снилось, как ему этого хочется."
"Самолет Роя тоже разгонялся, но почему-то навстречу и... по той же полосе. Диспетчеры на земле то ли зазевались, то ли заболтались, и теперь окаменело смотрели, ожидая столкновения. А тут еще и планер Стива. Летает себе, не в силах отвернуть от попутного ветра.
Вернувшись из клуба, Энди решил, что опоздал на поле битвы и сражение закончилось без него. Роя не было. Еды не было. Алкоголя тоже не было, зато все, что этому сопутствовало, имелось в переизбытке. Одна коробка из-под пиццы… Вторая, пустая наполовину… Рой, видно, оставил Энди половинку пиццы, но не закрыл крышкой (даже не подумал это сделать), и ее перекосило от долгого ожидания. В общем, она умерла в одиночестве от горя.
В студии, по всей вероятности, происходило модное дефиле с элементами (элементами?) оргии, потому как все рубашки Роя валом лежали на кровати.
— Блядь! (можно, конечно, заменить на „черт“, но это будет политнекорректно) — выругался он. — Убью его! Пусть только вернется!
Но слова оказались слишком мягкими, чтобы выразить то, что чувствовал парень, и он выругался повторно.
Наконец, поборов, скорее грязь, нежели себя, он спустился в гостиную. Засунул все коробки в пакет, бутылки - туда же, примял ногой, а пакет... возьми, да и разорвись. Все на полу.









