2
0
Забеспокоился: а если ее Бессолов отсюда забрал? А если с ней что-нибудь похуже случилось?
Напротив-наискось был смурной кабак на полтора места. Отгороженный «дождиком» из соломки от потолка к полу. Можно было так устроиться, что Сашина шарашка отсюда видна была сквозь соломенные струи, а Артема прохожим было бы сразу не узнать.
Артем глядел на запертую дверь. Хотел думать о Саше, а думалось об Ане. Надо же, Владивосток. Почему она раньше про Владивосток не говорила? Ему, может, с ней лучше жилось бы, если бы он про Владивосток знал.
Рядом бубнили, склонившись, двое мокрых фашистов. Оглядывались на Артема подозрительно. Он тужился почувствовать к ним ненависть, но не удавалось никак: весь перегорел на Комсомольской. Чтобы их успокоить, заказал к анальгину спирта. На еду смотреть не мог, кружило от одной мысли.
– Дитмар… – дошелестело до Артема сквозь нарочно зажеванные слова. – Дитмар…
Он посомневался и решился.
– Дитмара знаете? – поинтересовался он у этих.
– Ты кто?"
"– У него работал человек. Илья Степанович. Книгу для него должен был писать. И с этим человеком еще один. Звал себя Гомером. Товарищ мой.
– Кто ты, спрашиваю.
– Я для Дитмара выполнял задание, – шепотом признался Артем. – На Театральной.
– Агент? – фашист подсел вплотную.
– Диверсант.
– Дитмар героически…
– Я в курсе.
– Вся его агентура ко мне перешла, – заявил тот. – Теперь со мной работать будешь. Я Дитрих.
Артему от этого стало смешно. На Дитриха он уже глядел немного из-под облаков. Оттуда многое смешным могло показаться. Но не все.
– Мужик, – Артем вытер губы тыльной стороной ладони, показал Дитриху жидкую кровь. – Дай помереть спокойно.
– Облученный? – понял Дитрих и отодвинулся. – Ты тот сталкер, что ли? Завербованный?
Артем под столом потянул на себя осторожно револьвер, чтобы бойком за карман не цеплялся.
– Знал Гомера?
– Тебя разве там не убили, на Театральной?
– Как видишь.
Похоже, в жизненное пространство Дитмар его без лишних согласований определил.
– Ладно… Если ты ветеран наш…
– Не ори. Тут вокруг уши.
– Здесь они. Выбрались. Рядом пьют. И тот, и другой. Тоже мои подопечные. Проводить?
– Проводи.
Гомер жив. Слава тебе. Надо его найти, подождешь, Саша?
Это Артему неделя осталась или сколько там. А Гомер никуда не собирался. Надо хотя бы Гомеру, в его тетрадку, исповедоваться. Пускай запишет все себе. Про вышки, про ямы, про туннели, про грибы и про патроны. Про Орден про блядский пускай запишет все. И главное, святое – про то, что мир есть.
Хотел историю, вот тебе история.
Оказывается, старик всего-то в двадцати метрах сидел. Пили с Ильей Степановичем угрюмо, не чокались.
А увидел Артема – загорелся.
