2
0Но мы успеем глушилки все к едреной…
– Нет! Не замесят! Мы можем… Мы договоримся! Не трогай ничего!
Пулемет зашелся опять в припадке, и грянуло еще внутри здания: со второго этажа тоже палили.
– С кем?! С красными?! Договоритесь?!
– Это не красные! Не красные, Артем!
Ухнуло туго и могуче за окном. Еще. Проскрежетало громко дьявольски, как поднимающийся железный занавес от горизонта до горизонта. Застонала трубно усталая сталь. И неторопливо, величественно – завалилась подкошенная мачта – вдоль дома, вдоль чуть не всей территории; дрогнула земля.
– Поздно! Тут все уже! Все к ебеням!
– Нет! Нельзя ломать! Я знаю! Мы знаем про глушилки! Это не то… Не то, что ты думаешь! Я могу остановить этих! Я остановлю их! Не будет штурма! Просто дождись меня, Артем! Дождись! Я все объясню!
Лязгнуло, застонало снова.
– Кто это?! Говори! Зачем?! – Артем сорвал наушники, высунулся в окно.
С забора свисал серый человек, распятый на колючке, хотел отвязаться, а из рук уже вся сила ушла. Экскаватор завизжал и замахнулся опять.
– Прекратить огонь! Остановите! Штурм! Орден! Мельник! – пищал Летяга-комар кому-то в сторону. – Артем! Артем! Они подождут! Ты тоже подожди! Я еду уже! Слышишь?! Артем!
Пулемет успокоился. Отступили серые или это снайпер отыскал Леху?
Бомм! И еще один баобаб отпустил цементными корнями сохлую землю, а верхушкой – облака, и стал мучительно, нехотя крениться.
Мы с тобой одной крови? Одной, Летяга? Если не с тобой, то с кем?!
– Стой! Стооооой!!! – Артем по пояс вылез наружу, чтобы Савелий его мог заметить.
Экскаватор задумался. А мачта, все равно уже срубленная, стала мимо окна тяжко опускаться наземь. Артем выдохнул черный дым и поверил наушникам. Не сумел не поверить.
– Жду! Жду, Летяга!
* * *– Вам сколько лет? – спросил у Артема Михаил.
Игорь – который чуть пониже, поизящней. Михаил – погрубей вылеплен, понебрежнее; и помедленней из-за лишнего тела. Наконец Артем стал отличать их.
– Двадцать шесть, – сказал Артем. – В марте было.
– Овен по гороскопу? – поинтересовался зачем-то Игорь.
– Без понятия. Тридцать первого числа. Еще денек – и родился бы первого апреля. В День дурака. Надо было посидеть, наверное.
– Овен. Упрямый.
– Двадцать – шеееесть? – Михаил поднял черные брови. – Вот, блин, не дал бы.
– А сколько бы дал?
– Не знаю. Сорокет?
– Спасибочки, бля.
– Не слушай дурачков, – Арсений выдернул из бороды волос. – Им все, что старше двадцати – уже сразу сорок.
– А вам-то самим сколько?
– Мне семнадцать.
– Мне девятнадцать.
– Странно, – поразмыслив, отметил Артем. – Вот вам двадцати еще нет, а вы оба наверху родились.
* * *Удивился Артем, когда он остановился у ворот?
Удивился.
Тот самый бронированный внедорожник, который стегал его свинцом, гнал его по Тверской. Тот самый.
