2
0
А потом, посреди вечности, настало избавление, которого люди уже забыли, как ждать. Страшное избавление.
Из наружного мира в их мирок прободела война.
Захлопала дверь часто-часто, и Шиллеровская наполнилась упитанными мужчинами в форме Железного легиона. Уроды и зверолюди перестали копошиться, замерли, уставились тупо на гостей. Стали непослушными, закоченелыми мозгами составлять мозаику из оброненных пришельцами слов.
– Красные взяли Кузнецкий мост!
– Перебросили войска с Лубянки! Будут прорываться сюда!
– С минуты на минуту! Приказ блокировать!
– Где подрывники? Почему подрывники задерживаются?
– Туннель на Мост – минировать! Подальше от станции!
– Где взрывчатка? Где подрывники?
– Уже идут! Близко! Авангард! Пулеметчики их! Живо! Ну?!
– Режьте! Проволоку режьте! Дальше от станции минировать!
– Дальше! Сейчас!
Вбежали потные подрывники, притащили тяжелые ящики со взрывчаткой; зверолюди все еще ничего не понимали. Артем наблюдал за суетой через обычный свой царапанный и запревший полиэтилен. Его это как будто не касалось все.
– Не успеваем! Слишком близко! Нужно время выиграть! Время!
– Что делать?! Как?! Здесь будут! Превосходящие силы! Потеряем станцию! Недопустимо!
Тут кого-то осенило.
– Выгоняйте уродов! В туннель!
– Что?!
– Уродов в туннель! Примут удар на себя! С кирками! Лопатами! Задержат красных! Пока их будут крошить – как раз успеем заминировать!
– Не будут они драться! Смотри на них…
– Заградотряд, значит! Погоним их… Соловьев! Борман! Клык! Загоняй их! Ну! На секунды счет, калоеды! Живей!
Охрана засвистела плетками, цепями, стала отрывать прилипших к стенам окаменелых копателей, собирать их в стадо, заправлять в туннельное жерло. Только что была тут непреодолимая преграда – колючей проволоки в три слоя. А теперь паутина свисала клочьями, и оказалось, что за ней был перегон. Еще один перегон к Кузнецкому мосту. И там, в его глубине, что-то дурное заваривалось.
Зверолюди плелись в туннель оглушенно, беспомощно и непонимающе оглядываясь на надзирателей: чего от них надо? В руках у каждого был тот инструмент, которым он работал всегда: кто киркой – кирка, кто молотком – молоток. Артем пошел со своей тачкой было, но тачка мешала другим, тыкалась им под колени, не умела ехать через шпалы, и Артему приказали ее бросить. Он бросил, дальше шагал с пустыми руками. Рукам было неуютно, им хотелось инструмента. Пальцы уже закоченели, заскорузли кружком: так, чтобы аккуратно помещались внутри них ручки тачки или лопатный черенок.
Тех, кто брел последним, подхлестывали, поджимали автоматчики. За автоматчиками шли саперы; тащили ящики, разматывали провода.
– Куда? Куда? Зачем? – блеяли голые, таращась в темноту, оглядываясь на фонари и на стволы конвоиров.
