2
0
Артем ждал тихо, больше даже не думал, чтобы шумом мысли не спугнуть севшую ему на плечо волшебную жар-птицу, удачу. Один шанс был на тысячу.
– Частота какая?
Криворотый связист сел к радио; Артем выдал ему частоту. Пошли шерстить эфир. Наушники Артему водрузили на голову косо: один ухо прикрывает, другой к людям развернут.
– Антенны вы наверх вывели? – спросил он. – Как отсюда ловится?
– О своем лучше думай, – посоветовал ему Свинолуп. – О нашем.
– А вы… Вам никогда не удавалось… Другие города услышать?
Связист, будто это его спрашивали, покачал головой.
– Нет никаких других городов, пацан, – сказал майор. – Забудь.
– Но люди же приходят… Были ведь люди из других городов? Приходили в метро.
– Враки.
– А их устраняли. Ваши же.
– Тоже враки.
– И тех, кто об этом болтал…
Глеб Иванович сощурился. Постучал стволом по железному ящику.
– Не хера потому что вранье пересказывать! Сидим тут и сидим! Душу баламутить зачем людям? Пускай мечтают, о чем сказано мечтать. О том, что победим Ганзу, всех буржуев поставим к стенке и тогда будет в метро коммунизм. И грибов всем полная норма. Тут будет хорошо. Здесь. У нас. Родину любить нужно, понял? Где родился, там и пригодился.
– Я наверху родился.
– А сдохнешь снизу!
Свинолуп хлопнул его по плечу и гоготнул. Это была первая его шутка.
Из эфирной каши высунулся голос. Майор кивнул Артему, подвел дуло к его голове, поощряя, наставляя.
– Дитмар.
– Это сталкер.
– О! Сталкер. Ну как?
– Ландыши распустились.
– Значит, весна.
Ствол влез Артему в свободное ухо, холодный, железный. Прямо в слуховое отверстие. Волновался, хотел понять, не обманывают ли.
– А мне больше зима нравилась.
– Ну иди, прячься.
Пытался скоситься на Свинолупа – но револьвер не пустил. Надо бы было считать, но не получалось. Ствол, оцарапав, втиснулся в дырку; заткнул ухо.
– Что за херня? – через дуло в мозг проскрежетал ему майор.
– Отзываем операцию, – сказал Артем. – Дитмар, отзываем…
И тут – за один миг.
Грохнуло!!!
Подскочило все, потолок распался, ввалилась пылюга, повисла в воздухе, мигнул и исчез свет, все ослепло, оглохло.
Артем один этого ждал. Только этого и ждал он.
Нырнул вбок, скованными руками рванул за ствол и выдернул из ослабивших хватку толстых пальцев, отскочил вбок.
Проморгался свет.
Конвоир валялся на полу, придавленный бетоном. Свинолуп, посеченный каменной крошкой, кровоточа, шарил вокруг. Связист так и сидел, не соображая, над своей аппаратурой.
Крики пробились через вату… Топот.
Свинолуп наконец увидел Артема.
– Руки! Руки!!!
Майор поднял их лениво. Глаза у него бегали. Искал уже, как подобраться к нему половчей.
– Встал! На выход! Живо! Ну?!
Наган сидел в руке неудобно, нехорошо, как чужой."
"– Это чего такое было? – спросил у него Свинолуп, еле шевелясь.
