2
0
Мужик отвернулся к стене и с ненавистью заковырял ее ногтем.
– А ты что натворил-то?
– Ничего не творил. Дядьку вытащить надо.
– А дядька что сделал?
Артем посмотрел на ее телесные колготки, все в шрамах заштопанных, на ее руки – синяя кровь течет под кожей совсем близко, распирает. Глаза из-за черной каймы сперва кажутся большими и страстными, как в последний раз, а на самом деле – нет, обычные. Улыбка морщинистая. Морщины усталые.
– Дядька тоже ничего. Мы с Театральной вообще. Жили и жили себе.
– И как вам там, на Театральной? Хреново, небось? – она посочувствовала.
– Нормально.
– А нам тут говорят, вы друг друга доели почти уже. Врут, что ли?
– Юлька! Ну ты не дура? – окликнул ее мужик.
– Мы-то тут хорошо живем, – вспомнила Юлька. – Нам-то так, в принципе, и насрать, что у вас там, – она подумала, посомневалась. – За грибами-то подолгу стоите?
– Как – стоим?
– Ну вот в конец очереди встал. Каким номером будешь?
– Какая очередь? Деньги есть – купил.
– То есть – деньги? Купоны, что ли?
– У нас тут, – вмешался мужик, – не нужны деньги никакие. У нас кто работает, тот и ест. А не как у вас на вашей Театральной. У нас трудовой человек под защитой.
– Ладно, – сказал Артем.
– Жрите сами ваши деньги, – добавил мужик.
– Ну что ты, Андрюш, напал на него? – заступилась Юлька.
– Подсадили мурло какое-то, а ты ему и титьки еще покажи! – Андрюша харкнул под себя, но как бы и в Артема.
– А то вдруг тебе титьки мои занадобились, – улыбнулась она мужику.
– Я не провокатор, – сообщил сам себе Артем.
– Я вообще ничего не хочу знать, – сказал Андрюша. – Это все не мое дело.
Помолчали.
Артем прислонился ухом к двери. Было тихо.
Посмотрел на часы. Что там Дитмар? Верит ему еще? И сколько еще согласится верить?
– Вообще, что ль, очередей нет за грибами? – спросила Юлька. – А сколько в одни руки дают?
– На сколько денег хватит. Патронов, – на всякий случай объяснил Артем.
– Дела! – восхищенно сказала Юлька. – А если вдвоем прийти?
– Что?
– Тогда обоим дадут, сколько хватит?
– Ну да.
– Зажрались, бляди, – сказал Андрюша. – Ты думаешь, они чьи грибы жрут? Наши с тобой! У нас дети с голоду пухнут, а эти жируют!
– И ничего не пухнут! – испугалась Юлька. – У нас и детей-то нет.
– Я конфигурально. Образно, то есть, я.
Он уставился на Артема с тоской и чувством только что совершенной непоправимой ошибки; заливаясь багровым.
– Он не говорил такого, – попросила Юля Артема. – Хорошо?
Артем пожал плечами. Кивнул.
– За собой последи! – рявкнул Андрюша жене. – Манда! Не балаболила бы, были бы дома. А то тебя Ефимовы ничему не научили!
– Ефимовы-то ведь молчали, Андрюш, – прошептала та. – Их так взяли. Ни словечка никогда от них против… Против.
– Значит, было за что! Было, значит! – шепотом же крикнул он.
