2
0У всех одинаково торчали из нагрудных карманов билетики. Все готовились идти на спектакль.
Все, да не все, кто-то готовился и к другому: по сигналу отсечь переходы на Охотный ряд и резать людям глотки. Переходов, кроме центрального, было еще два: один с тыла станции, в самом конце платформы, а другой – наверху, через вестибюль. Трудно все три блокировать одномоментно. Наглую операцию придумал Дитмар.
А у Артема задача была – вдвое трудней.
С самого того разговора у сортира Дитмар больше не позволил Артему оказаться наедине с Гомером ни на секунду. Не успел старик передать ему, ни как выглядит радист, ни кем работает, ни где живет. Найди, Артем: того, не знаю кого. За полчаса уже.
– Извините, – сунулся он в купе к чужим людям. – Петр Сергеевич не тут живет? Умбах?
– Кто? Тут таких отродясь…
– Простите.
Влез в соседнее.
– Петр Сергеевич? Умбах? Племянник я его…
– А вот я охрану щас… К людям в дом… Танька, ложки заперты?
– Да засуньте вы эти ложки… Дура…
Прошагал, оглядываясь на всякий случай, еще две двери.
– Петра Сергеевича не знаете, как найти?
– Эххм… Што?
– Умбах, Петр Сергеевич. Технарь. Дядька мой.
– Технарь? Дядька? А?
– Радист, кажется. Не тут проживает?
– Радиста не знаю. Эххм! Есть Петр Сергеич, который в театре инженером служит. Сцену который, ну… Ну?! Сам, что ли, не понимаешь?
– Где найти его, не подскажете?
– Там и ищи. Спроси вон. Ну? У директора, господи. Что ты как тупой-то?
– Счастья вам.
– Да иди ты в жопу. Ничего сами не могут. Молодежь, бля.
Из зала запиликали музыканты, разогреваясь. Артем сунулся ко входу – билетерша его чуть за руку не цапнула:
– Тут всех бесплатно пускать! Ничего святого не осталось! Хам! Это же Большой! Театр!
Пришлось обратно бежать, покупать билетик, расплачиваться патронами, которые ему покойники ссудили. Покупал, а сам по сторонам: где-то ведь тут, где-то среди гуляющих, среди приехавших на спектакль с Новокузнецкой или откуда еще угодно, со всего метро – рассеявшиеся две диверсионные группы. Где-то, притворившись театралами – подрывники. Где-то, может – и смертники, играющие, к примеру, в отцов семейств, а сами уже взрывчаткой обвязанные. Получат сигнал, что пора умереть за Рейх, пойдут, потея, к пограничным кордонам Красной Линии, поглядят на часы и одновременно бросятся напролом. А еще через пятнадцать минут из двух туннелей сразу ворвутся штурмовые бригады Железного легиона.
Посмотрел на часы.
Понял: если он все ко времени исполнит, будет как раз спектакль. Это не Артем так рассчитал; это Дитмар. Артем просто смог не умереть там, наверху, чтобы у Дитмара все по плану прошло.
А если Артем не станет ничего делать, Гомера вздернут. А на Театральную вместо фашистов красные войдут – и вместо сегодняшнего дня, завтра.
