2
0Пленка сонная слезла у нее с глазных ягод, и Ряба попыталась вспорхнуть.
– Па-алетела душа в рай, – сказал Артем, пытаясь заграбастать куру пьяной рукой. – И вот что интересно. Маршрут тот же. Смотри. Нам отсюда куда теперь? Только к Трубной. И оттуда – до Сретенского бульвара. На Красную Линию, прости уж, тоже не хочу. Такой у тебя спутничек. А тогда получается – дорога одна. На Тургеневскую. Потом по нашей ветке… До Китай-города. Гиблый там туннель был… Злой. И до Третьяковской. Два года назад по тому же маршруту шел… Черт. Сколько всего в два года влезло. А от Третьяковки – к Театральной. Тогда я, правда, к Полису шел…
– Это тот самый поход? Вот когда с черными?..
– Вот когда с черными. Слушай, подруга, иди лучше еще супу поешь. Правда. Я женат. Кажется.
– Нет-нет… Мне тоже ни к чему, спасибо… А что… Почему?.. Дочь Мельника… Твоя жена ведь?
– Моя жена. Моя жена раньше снайпером была. Папаша натаскал. А теперь грибы вот… Где тут он был у меня… Гриб…
– А Мельник?.. За что он тебя?
– Он меня за то, что она меня… Лучше скажи, дед… Что за история? С тобой и блондинками?
– Я… Не понимаю.
– Про девчонку ты какую-то говорил. Что-то было у тебя. А то ты все расспрашиваешь меня, пытаешь. Дай и мне спросить.
– Не было. Ничего… Она… Как дочь мне. В прошлом году. Я бездетный сам. И… Девчонка молодая. Прирос. Не то как отец, не тот как дед, правда… Не как… И погибла.
– Как звали?
– Саша. Сашей звали. Александра. Станцию… Затопило. И всех. Ладно. Давай, что ли… Не чокаясь опять.
– Дядь! Э! Еще, и колбасы!
– Кончилась колбаса. Глиста маринованная есть. Но от нее… Ее умеючи надо.
– А остаться можно у вас тут? На ночь?
– Комната только с бабой сдается.
– С бабой… С этой, что ли? Беру. Эй. Сегодня отгул. Иди. Иди.
– И ведь… Говорю себе, что погибла. Что нет. И все равно везде вижу. Встречаю. С этой жуткой кобылой перепутал… Как я мог? Она… Саша… Такая была нежная… Светлая такая девочка. И только выбралась со своей станции… Всю жизнь, представляешь? На одной станции. Сидела вот на таком же велосипеде без колес… Ради электричества. Воображала себе что-то. И еще пакетик у нее был от чая. С рисунком. Какие-то горы там… Зеленые. Китай, что ли. Лубок такой. И вот весь мир, представляешь, весь мир для нее был – этот пакетик. А вот… А вот кто такой Женя?
– Кто такой Жженя?
– Да, кто? Ты с каким-то Женькой, как забудешься, разговаривать начинаешь.
– Друг мой. Друг детства."
"– А что он? Где? Всегда с собой? Слышит тебя?
– Где. Там же, где Саша твоя. С ним по-другому и не поговоришь.
– П-прости. Не хотел.
– Это я не хотел. Чтобы это всякие слышали. Не буду больше. Я все понимаю: Ж-жени нет, Артем. Точка.
– Простишь?
– Все, хер с Женей. Закончили. Афиц-цант! Уговорил! Давай сюда глисту свою. Порежь только… Помельче.
