3
0Аня не прибрала ее, не расшвыряла. Переступила только, будто боялась дотронуться. Заразиться. Может, и вправду боялась.
Наверное, ей одеяло и было всегда нужнее. Он уж как-нибудь согреется.
Хорошо, что ушла. Спасибо тебе, Аня. Спасибо, что не стала со мной разговаривать. Что не стала мне отвечать.
– Спасибочки, бля! – сказал он вслух.
– Можно? – отозвался кто-то сквозь брезент и прямо над ухом. – Артем? Не спите?
Артем пополз к своим порткам."
"Снаружи, усевшись на раскладной походный табурет, ждал старик со слишком мягким для своего возраста лицом. Сидел он удобно, уютно, равновесно, и было ясно, что расположился он тут давно, а уходить не собирается вовсе. Старик был чужим, не со станции: морщился, неосторожно вдохнув носом. Пришлых видно.
Артем сложил пальцы козырьком, и закрывшись этим козырьком от алого света, которым была залита станция ВДНХ, вгляделся в гостя.
– Чего тебе надобно, старче?
– Вы Артем?
– Допустим, – Артем втянул носом воздух. – Зависит.
– Я Гомер, – заявил старик, не вставая. – Зовут так.
– Правда?
– Я книги пишу. Книгу.
– Интересно, – сказал Артем голосом человека, которому неинтересно.
– Историческую. Как бы. Но про наши дни.
– Историческую, – повторил Артем осторожно, оглядываясь по сторонам. – Это зачем? История-то, говорят, все! Кончилась.
– А мы? Кто-то должен ведь обо всем, что с нами тут… Обо всем, что с нами тут происходит, потомкам рассказать.
Если не от Мельника, думал Артем, то кто? От кого? Зачем?
– Потомкам. Святое дело.
– И надо о самом главном, с одной стороны, рассказать… Чем мы тут живем. Все вехи и перипетии, так сказать, отразить. А с другой – как это сделать? Сухие факты забываются. Чтобы люди запомнили, нужна живая история. Нужен герой. Искал вот материал. Пробовал всякое. Казалось, нашел. Но потом взялся… И не сработало. Не получилось. А потом услышал про ВДНХ, и…
Было видно, что старику нелегко объясниться, но Артем не собирался ему помогать; он все не мог понять, что же сейчас будет. Зла от старика не шло, одна неуместность, но что-то скапливалось в воздухе, что-то образовывалось между ним и Артемом такое, что должно было вот-вот разорваться, ожечь, и посечь осколками.
– Мне про ВДНХ рассказали… Про черных – и про вас. И я понял, что должен именно вас найти, чтобы эту…
Артем кивнул: дошло наконец.
– Отличная история.
И, не прощаясь, зашагал прочь, сунув вечно зябнущие руки в карманы. Старичок застрял сзади на своем удобном табуретике, что-то еще объясняя Артемовой спине вдогонку. Но Артем решил: оглохнуть.
Поморгал – глаза привыкли, можно больше не щуриться.
К тому свету, который на поверхности, они дольше привыкали. Год. Это быстро! Большинство жителей метро от солнечного света, даже от такого, облаками придушенного, ослепли бы, наверное, навсегда.
