4
0– Музыкант поиграл бровью.
– Не тебе решать! Вставай! Надо бежать назад… Пока он не добрался до Тульской. – Девушка ткнула пальцем в часы, пошептала, вычисляя время, и ахнула. – Всего три часа осталось!
– Зачем? Я могу воспользоваться связью… Они дозвонятся до Ганзы, все объяснят. Нам нет нужды самим бежать туда, тем более мы можем не успеть…
– Нет! – Саша замотала головой. – Нет! Он не поверит. Он не захочет поверить. Я должна сама ему сказать. Объяснить ему…
– И что будет потом? – ревниво спросил Леонид. – Отдашься ему на радостях?
– Какое твое дело? – огрызнулась она, но тут же, по наитию постигая искусство управления влюбленным мужчиной, добавила мягче: – Мне ничего от него не нужно. А без тебя мне сейчас не обойтись.
– Учишься у меня врать… – кисло улыбнулся музыкант. – Ладно, – вздохнул он обреченно. – Пойдем.
Спортивной они достигли лишь через полчаса: дозорные сменились, и Леониду пришлось заново втолковывать им, как девушка без паспорта может пересечь границы Красной Линии. Саша напряженно смотрела на часы, музыкант – на нее; было хорошо заметно: он колеблется, спорит с собой.
На платформе щуплые новобранцы навьючивали смрадную старинную дрезину тюками с каким-то добром, похмельные мастеровые сосредоточенно притворялись, что конопатят лопнувшие сосуды труб, ребятишки в форме разучивали недетскую песню. За пять минут у Саши и Леонида дважды пытались проверить документы, и очередная проверка – когда они почти уже вошли в туннель, ведущий к Фрунзенской, – затянулась сверх всякой меры.
Время убегало. Девушка не была даже уверена, что у нее остаются эти жалкие два с небольшим часа: ведь Хантера не мог остановить никто. Даже солдатики уже успели закончить погрузку, и дрезина, пыхтя, стала набирать скорость, приближаясь к ним. И тут Леонид решился.
– Я не хочу тебя отпускать, – сказал он. – Но и удержать не могу. Я думал сделать так, чтобы мы опоздали и тебе там было больше нечего искать. Но понимаю, что от этого ты все равно не станешь моей. Быть честным – худший способ соблазнить девушку. Но я устал врать. С тобой мне все время за себя стыдно. Выбирай сама, с кем хочешь остаться.
Выхватив у неспешного патрульного свой чудо-паспорт, музыкант неожиданно ловко ударил его в челюсть, свалив наземь, сжал Сашину руку, и они вместе шагнули на дрезину, которая именно в тот момент поравнялась с ними. Ошарашенный машинист обернулся и взглянул в револьверный ствол.
– Папа бы мной сейчас гордился! – расхохотался Леонид. – Сколько я от него слышал, что занимаюсь ерундой, что от меня с моей бабской дудкой никогда не будет толку! И вот я наконец веду себя как настоящий мужчина, а его нет рядом! Какая жалость! Прыгай! – приказал он задравшему руки машинисту.
