4
0
– А я тебя за пьянку на дежурстве…
– Ах ты… Да ты же сам нам… Да ты…
– Нет! Простите нас… Он ничего такого не хотел сказать, – вмешалась Саша, вцепилась музыканту в рукав, оттащила его от тяжело задышавшего Костыля.
Она чуть не силой выволокла Леонида к путям, посмотрела на станционные часы и ахнула. За обедом и спорами на станции прошло почти два часа. Хантер, с которым она взялась соревноваться в скорости, наверняка не остановился ни на секунду…
Музыкант за ее спиной пьяно засмеялся.
Весь путь до Парка Культуры караульные не переставали недобро шипеть. Леонид то и дело порывался ответить им, и Саше приходилось то осаживать музыканта, то смирять его уговорами. Хмель никак не выветривался из его головы, добавляя ему и храбрости, и наглости; девушка еле изворачивалась, чтобы оставаться вне досягаемости его разгулявшихся рук.
– Я тебе совсем не нравлюсь? – обижался он. – Не твой тип, да? Ты же не таких любишь, тебе мышцы подавай… Шраааамы… Что же ты пошла со мной?
– Потому что ты мне пообещал! – Она оттолкнула Леонида от себя. – Я не за тем…
– Я не та-ка-я! – Он грустно вздохнул. – Вечная тема. Знал бы я, что ты такая недотрога…
– Как ты можешь?! Там же люди… Живые… Они все умрут, если мы не успеем!
– А что я сделаю? Я еле ноги передвигаю. Знаешь, какие они тяжелые? На вот, попробуй… А люди… Все равно умрут. Завтра или через десять лет. И я, и ты. И что?"
"– Так ты врал? Ты врал! Гомер говорил мне… Предупреждал… Куда мы идем?
– Нет, не врал! Хочешь, поклянусь, что не врал? Сама увидишь! Еще извиняться будешь! И пусть тебе потом будет стыдно, и ты мне скажешь: Леонид! Мне так со-вест-но… – Он наморщил нос.
– Куда мы идем?!
– Идем дорогой тру-у-удной… Мы в Город Изумру-у-удный. Что-то там трам-пам-пам… Дорогой непростой, – дирижируя указательным пальцем, запел музыкант; потом выронил из рук футляр с флейтой, выругался, нагнулся подобрать и чуть сам не свалился.
– Вы, пьянь! До Киевской сами дойдете вообще? – окликнул их один из стражников.
– Вашими молитвами! – поклонился ему музыкант. – И Элли возвратится… – продолжил он песню, – и Элли возвратится… С Тотошкою… Гав! Гав! Домой…
* * *Гомер никогда не верил в легенду Полянки, и вот она решила его проучить.
Некоторые называли ее Станцией судьбы и чтили как оракула.
Некоторые верили, что паломничество сюда в переломный момент жизни может приоткрыть завесу над будущим, намекнуть и дать ключ, предсказать и предопределить остаток пути.
Некоторые… Но все здравомыслящие люди знали, что на станции случаются выбросы ядовитых земляных газов, воспаляющих воображение и вызывающих галлюцинации.
К дьяволу скептиков!
Что же могло означать его видение? Старику казалось, что он в шаге от разгадки, но потом мысли сбивались, путались.
