4
0А она еще отговаривала, переубеждала себя, когда ей показалось, что он чересчур подвижен для раненого, что походка у него не та, не звериная, что костюм вроде чуть другой…
Ей стало душно, и она тоже сорвала маску.
Через четверь часа Саша уже была за чертой ганзейской границы.
– Ты прости, без документов не могу тебя тут оставить. – В голосе ее спасителя сквозило искреннее сожаление. – Может, вечером сегодня, это самое… Ну, в переходе?
Она молча покачала головой и улыбнулась.
Куда теперь?
К нему? Успеется!
Саша не могла подавить обиду на Хантера за то, что не он спас ее на сей раз… Имелось у нее и еще одно дело, которое она больше не хотела откладывать на потом.
Нежные и манящие, отзвуки чудесной музыки нашли к ней дорогу через людской гвалт, через шорох обуви и выкрики торговцев. Кажется, это была та самая мелодия, что околдовала ее накануне. Ступая ей навстречу, Саша как будто опять пробиралась к проему, излучающему неземное сияние… Только куда он вел сейчас?
Музыкант был взят в плотное кольцо десятками слушателей. Саше пришлось потолкаться, прежде чем толпа выплюнула ее в пустой круг. Мелодия и притягивала этих людей, и держала их на расстоянии, будто они тоже летели на свет, но боялись обжечься.
Саша не боялась.
Он был молод, строен и удивительно хорош собой. Пожалуй, немного хрупок, но его ухоженное лицо не было нежным, а его зеленые глаза не казались наивными. Темные волосы, хоть и нестриженые, лежали ровно. Неброская одежда выделяла его в людском вареве Павелецкой нездешней чистотой.
Инструмент его отчасти походил на детскую дудочку, какие делают из пластмассовых изоляционных трубок, но большую, черную, с медными клавишами, торжественную и, видимо, очень дорогую. Те звуки, которые музыкант из него извлекал, точно принадлежали какому-то другому миру, другому времени. Как и сам инструмент… Как и его хозяин.
Он поймал Сашин взгляд в первое же мгновение, отпустил и сразу снова подобрал. Та смутилась: хоть его внимание и не было ей неприятно, она пришла сюда за его музыкой.
– Слава богу! Я тебя нашел…
К ней протиснулся Гомер – запыхавшийся, вспотевший.
– Как он? – тут же спросила Саша.
– Разве… – начал тот, осадил себя и закончил по-другому: – Он пропал.
– Как?.. Куда?! – Словно кто-то сдавил в кулаке Сашино сердце.
– Ушел. Забрал все свои вещи и ушел. Надо думать, на Добрынинскую…
– Ничего не оставил? – робко уточнила она, про себя загадывая ответ, который ей сейчас даст Гомер.
– Подчистую, – кивнул старик.
На них гневно зашикали, и Гомер притих, вслушиваясь в мелодию и заодно подозрительно посматривая то на музыканта, то на девушку. Зря: та думала совсем о другом.
Пусть Хантер прогнал ее и поспешил сбежать. Но Саша уже начала постигать те странные правила, которым он следовал.
