(Противо)показаны друг другу

И не противно же ему сейчас трогать меня там, когда наверняка у меня между ног кровища.

Осознание, что он делает это не взирая на возможную брезгливость, вызывает во мне стыд за свои слова и поведение. Он ведь старается и еле сдерживается. Чего ж я как сука себя веду? Ведь действительно я не первая и не последняя, кого лишают девственности. Пипец, дважды! Дважды он меня ее лишил. Плевать, что первый раз в моей голове. В моем сознании ведь это так и есть. Как так вообще получилось?!

Пытаюсь абстрагироваться и забыть обо всем. И действительно расслабиться. В какой-то момент мне реально становится легче.

Нет никаких волн оргазма и сплющенных от наслаждения ступней. Но мне действительно — нормально. Даже приятно ощущать тяжесть его тела. Сама не поняла, как в один из толчков из меня вырвалось:

— Ты тоже прости.

Еле слышно проговорила я, а после вновь ощутила на себе губы Юсупова. Не хочу, чтобы Егор считал меня нытиком и королевой всех бревен. Вдруг поймала себя на мысли, что хочу, чтобы ему было хорошо. Ну хоть кому-то должно же. Сама не поняла как, но я стала подстраиваться под его движения. Не так уж это и сложно.

— Все нормально, не сдерживайся, — тихонько произношу я, наконец открыв глаза.

Черт возьми, могу поклясться, что на лице Егора блуждает довольная улыбка. И мне это нравится."

"Перемещаю руки с его затылка на плечи и, сама того не осознавая, начинаю гладить его тело. Касаюсь его напряженных мышц и становится так кайфово от этого. Нравится изучать его тело и чувствовать пальцами его мышцы. Есть в этом что-то мощное. Вновь закрываю глаза, и сама тянусь к его лицу, подставляя ему губы.

В какой-то момент уловила, что движения Егора стали резче, быстрее. Нетрудно догадаться, что Юсупов скоро будет финишировать.

И действительно, спустя еще несколько активных движений, он замирает и, уткнувшись мне в шею, кончает. Дышит тяжело, а я на пару с ним. В общем-то то, что началось ужасом, закончилось вполне сносно. Егор перекатывается на бок и очень неожиданно для меня, закрыв глаза, начинает улыбаться, а затем и вовсе смеяться. Не громко и не заливисто, но это заметно, черт возьми! А вот это уже неприятно.

— Смешно тебе, Егорушка? Только скажи кому-нибудь про то, что между нами произошло. Я тебе точно омлет сделаю из твоих яиц.

И скажу, что у тебя щекотун в трусах! Понял? — обиженно бросаю я, натянув на себя покрывало.

— Вот что у тебя творится в голове, а, Лиль? Причем тут вообще кому-то и что-то рассказать?

— А что ты тогда смеешься? — поворачиваю к нему голову и взгляд как-то ненароком падает на его пах. Пипец, блин.

Юсупов тут же стягивает с себя презик, а мне, блин, становится жуть как стыдно. Что у меня теперь там сейчас между ног, если у него тоже не фонтан? Открытая рана? Блин, ну что я за херню несу?

— Я не смеюсь.