После моего вопроса на лице Синичкиной начались конкретные метаморфозы. Выпученные глаза, задумчивость, возмущение и наконец-то облегчение. — Ну?
— Писинус.
— Вообще-то ноль, но я рад, что ты приходишь в себя. Это однозначно ответ Синичкиной.
— А что ты хрень какую-то спрашиваешь? Я имела в виду что-нибудь из области кто написал «Преступление и наказание» или кто кокнул Пушкина. Ну хотя бы два плюс пятнадцать, но точно не это.
— На сегодня лимит траханья моих мозгов исчерпан. Дай сюда свой мобильник. Живо, — грубо бросаю я.
Синичкина, как ни странно, слушается меня и напрочь позабыв о том, что ее верх полностью обнажен, отводит колени и начинает копаться в своей сумке.
Почему-то я был уверен, что, учитывая рельефы Лилиной задницы, весь сок ушел именно в нее, а вместо груди в лучшем случае — пупырышки, грамотно увеличенные при помощи лифчика.
— У меня осталось всего пять процентов зарядки, — вырывает меня из раздумий Лилин голос. Очень вовремя, надо сказать.
— Давай сюда, — забираю мобильник. — Анин сел?
— Тоже сдыхает.
— Да ладно, успеем, не парься.
На мою удачу, дозвониться до нужного человека удалось с первого раза. Вкратце обрисовал столь дебильную ситуацию и стал ждать. От чего-то вновь сжавшаяся на земле Синичкина стала меня раздражать, стоило только вспомнить, что все могло повернуться иначе.
— Ты почему не побежала, когда я дал тебе знак? На хера было доводить до этого?
— Я нож увидела, вот и стало страшно. Мне показалось, что если я буду выглядеть больной, они передумают меня насиловать.
— Попробуй.
— Ты откуда знаешь эту песенку?
— Вероятнее всего, оттуда, откуда и ты. Со двора.
— Странно."
"— Что именно, Лилечка? Что я гулял во дворе?
— Если честно, да. Мне кажется, ты… не гулял во дворе.
— А где гулял?
— На Гоа, Мальдивах. Ну что-нибудь такое.
— Я родился не с золотой ложкой во рту, если тебе это так представляется.
— С серебряной? — молчу, испепеляя взглядом эту сучку.









