(Противо)показаны друг другу

— То есть трахаться где только можно — это ерунда, а что-то там рассказать про школу личное? Тогда у меня для тебя новость Синичкина, ты — чокнутая.

— Это не новость.

— Твоя правда, — усмехается, притормаживая на льду. — Ну расскажи, а?

— Ну катись давай тогда. В смысле катай меня, — тут же поясняю я, видя на лице Егора замешательство. — Я тогда перевелась в новую школу. Типа городскую. Хотя не типа, это и правда был маленький городок, недалеко от нашей деревни. На меня сразу обратил внимание местный красавчик одноклассник. Ну а мне это пипец как льстило. Друзей нет, все волком смотрят, а тут такой красавчик проявляет ко мне знаки внимания.

— И? — вновь останавливается Юсупов на льду. — Он поспорил, что завалит тебя в койку? — отъезжает в сторону бортика.

— Нет. Просто у него была девушка до этого, тоже в том же классе училась. Ну и естественно я ей не понравилась. Правда, я не думала, что настолько. Однажды я это прочувствовала в полной мере, получив от нее болезненную подножку, угодив при этом, то ли в клей, то ли… даже сейчас не знаю во что. Что-то безумно тягуче-липкое. Подняться было трудно, а когда только-только что-то начинало получаться, толкали в спину ногой.

Это было почти нереально. Так что падать — не страшно, — Юсупов смотрит на меня задумчиво, нахмурив при этом брови.

— Ну ты хоть въебала им потом? — наконец выдает он. — Мне-то ты хорошо вдарила между ног тогда в коттедже.

— Ну так мне в коттедже и лет было побольше. Другая уже была. И тебя я воспринимала как вселенское зло, оскорбившее мою тонкую душевную организацию секонд-хендом и прочим дерьмом. А в школе я еще… милой была. Наверное. Да и даже при желании не смогла бы.

Меня быстро перевели из этой школы в другую.

— Из-за этого случая?

— Нет. Меня через недельку обвинили в краже денег у этой сучки и четырех ее подружек. Доказательств не было, но и обеления тоже. Зато всеобщее порицание на протяжении месяца — да.

— Мда…Лиля.

— Что?

— Ничего. Делаю свои выводы.

— Ну и каковы они?

— Ну вот я просто так взял и тебе сказал. Все, пойдем дальше падать, в смысле подниматься и кататься, — подхватывает меня под руку и начинает снова кататься задом к людям.

А я так увлечена катанием и самим Юсуповым, что не сразу замечаю таких же дураков как мы, только катящихся в нашу сторону.

Оповещаю Егора о препятствии, но слегка запоздало. Однако, наше общее падение вызывает вовсе не страх не подняться, а неконтролируемый хохот.

— Ты в меня только что слюной брызнула, — отмечает сквозь смех Юсупов, пытаясь вытереть глаз.

— Ну не соплей же.

— Давай вставать уже, сопля.

— Сам сопля, — парирую в ответ, наконец-то встав на ноги.

* * *Вот уж не подумала бы, что, спустя час, катание доставит мне такое удовольствие.