Меч Томаса

Да только не бывает чужих порядков, они для любого человека в мире простые и понятные.

Волхв кивнул и отвлеченно глянул в грязное окно.

– Был такой бог, – согласился он, – Ра его звали. А когда мольбу ему пели, прям крамолили вовсю.

Хозяин дома выпучился на него.

– Что ты такое говоришь, вещий богатырь? Я тебя в доме своем принял, угощаю, благодарность за спасение показываю. А ты за моим столом цервквоотступнические слова говоришь.

– Говоришь, изобретательством занимаешься, – заметил Олег и выковырял между зубов волокно мяса, кабанчик был жестковат, – а сам в мракобесие катишься. Только-только мир начал от него поднимать глаза.

Голова хозяина дома как-то поникла, хотя взгляд так и остался цепким и ярым, он вздохнул с тяжестью вселенской скорби и поглядел на болотницу. Та цветет и пахнет, как болотная лилия, щеки разрумянились, улыбка во все жемчужные зубы, изумрудно-зеленые глаза блестят.

Люсиль прощебетала, тонким голоском сбавив накал в воздухе:

– А давайте мы купаться, а вы по делам?

Олег кивнул. Женщины резво скрылись за небольшой деревянной дверью, а Савмак еще какое-то время глядел им вслед. Вид у него напряженный, брови хмурятся, а желваки тревожно сжимаются и разжимаются. Когда Жан поднялся из-за стола и повел за собой на задний двор, ратник чуть отстал и шепнул Олегу:

– Не нравится он мне. Скользкий он какой-то.

– Я бы сказал, где ты сам скользкий, но не стану, – сообщил Олег, выходя на заднее крыльцо, здесь солнечно, золотистые лучи красиво подсвечивают траву, из леса доносятся птичьи переливы.

Вдалеке, накрытое огромным куском полотна, что-то высится над верхушками деревьев. Хозяин дома бодрым шагом направился прямиком туда, собаки радостно побежали за ним.

Олег потянулся, позвоночник сладко хрустнул, а Савмак все не унимался.

– Да говорю тебе, пастор, – продолжал шептать он. – Странный он. Видал, как на болотницу смотрит?

– У ней есть, на что посмотреть, – согласился Олег.

Савмак отмахнулся.

– Да нет. В смысле да. Посмотреть есть на что, но я не об этом. Это ж вроде наша болотница. С нами пришла. Чего глазеть на чужих баб?

Олег пожал плечами.

– По-моему, ей нравилось.

– Пастор, да как ты можешь? – изумленно выдохнул ратник. – Девичью честь надобно защищать и блюсть от всяких скоромных взглядов и вожделений.

Волхв кивнул, перешагивая через муравейник.

– Ага. Глазеть разрешается только тебе.

Ратник вскинулся в изумлении, нога зацепилась за еще один муравьиный холмик, он споткнулся и полетел в траву. Но воинская сноровка не дала позорно рухнуть на землю – он резво перекувыркнулся и снова оказался на ногах. Глаза круглые, лицо чистое, а сам словно хоть сейчас готов на славный подвиг.

– Я? А что я? Я ничего такого не делал, – быстро проговорил он.