Меч Томаса

Болотница вообще в рубахе, сквозь которую хорошо проступают очертания ее призывной фигуры. Савмак бодрится, ратнику и не положено показывать слабину, но и ему не помешал бы отдых. К тому же не ели давно, голодные, а это значит – слабые. Со слабыми в дороге одна морока.

– Ладно, – согласился волхв. – Но недолго. Рассиживаться некогда.

Лицо Жана радостно засияло, он повел их в дом, иногда прикрикивая на собак – те лезут под ноги, прыгают, требуют чтобы о них не забывали и непременно взяли на руки, ведь они маленькие.

– Гром, Гроза, ну куда вы лезете, – пытался объясниться с ними он. – Вы ж как кони. Отожрались у меня. На какие такие руки вы проситесь? У старого Жана они уже не те. В самую пору вам меня на себе таскать.

– Не старь себя раньше времени, – снова поправил его Олег. – Я помню тебя как генерала Мёнье, бодрого и сильного.

Жан отмахнулся.

– Да какой я генерал. Мне теперь такие чины не к чему. Для всех я давно помер. Это и к лучшему, живу в глуши, занимаюсь полезным делом. Вы заходите-заходите, у меня в доме все просто, но удобно.

– А мы и сами простые, – подал голос Савмак. Все это время он присматривался к новоиспеченному знакомцу. – Ты, значит, вояка?

Жан пропустил их через дверь, кивая. Внутри оказалось просторно, обставлено аскетично – широкий стол, тут же кухня с очагом, в котором на вертеле крутится поросенок, широкие окна, чтоб побольше света попадало, пара дверей и ступеньки на второй этаж.

– Бывший вояка, – подтвердил Жан. – Уже много лет как отошел от дел и занимаюсь полезным.

– А разве сражаться за свою землю не полезное дело? – напрягшись и раздаваясь в плечах, с нажимом спросил Савмак.

Жан кивнул, он прошел к кухне и стал доставать тарелки.

– Полезное, – ответил он. – Но оно полезное, когда молодой, когда кровь кипит, а в руках сила и крепость. Теперь мне пришло время нести другую пользу. Мирную. Вы рассаживайтесь за стол, как удобно. У меня без церемоний."

"Олег сел с краю, Люсиль тут же примостилась слева, а болотница справа. Савмак занял место рядом с ней и поставил локти на столешницу.

– Воин всегда воин, – упрямо отозвался он.

– Верно, – согласился Жан и расставил перед ними глиняные тарелки. – Выправку и привычки не вытравить. Да и зачем? Тренировка тела помогает работе ума, потому и продолжаю каждое утро упражняться, как в былые годы. И все выходит, как ты предсказывал, вещий богатырь.

Жан посмотрел на Олега, во взгляде почтение и глубокая благодарность. Этот бывший вояка зря рядит себя в старики, хотя в волосах и бороде проседь, а на лбу две глубокие морщины, рано ему еще о смерти думать. Такие как он нужны человечеству, потому и спас его в той осаде. Выправка и воспитание у Жана военные, но нутро любознательное и тянется к раскрытию великих тайн мироздания.