2
0Олег зажмурился и болезненно простонал, отплевываясь от колючек и металлического привкуса крови.
Несколько мгновений он лежал неподвижно, прислушиваясь к ощущениям в теле. Тело болит, падение с такой высоты дело не приятное. Но на нем заживает как на Мраке. Не так быстро, да и боль сильнее, но все же тоже затягивается.
Разомкнув веки, он скривился и потер глаза, освободив их от мусора. Над ним разлапистые ветки огромных сосен, сквозь них пробивается чистое небо, а чуть левее в самых верхушках перевернутая люлька, шар дирижабля сдулся и запутался в ветках единым лоскутом.
Люсиль и Савмак висят на разных концах каната, а тот перекинут через толстенную ветвь сосны. Люсиль повизгивает и дрыгает ногами, а Савмак ругается:
– Да не дергайся же! Сейчас оба свалимся!
– Я не могу!
– Чего ты не можешь? – крикнул ратник.
Люсиль всхлипнула:
– Держаться не могу!
– А ты держись!
– Руки слабые!
Савмак что-то прошипел под нос и снова выругался:
– Да как же так! Каждый должон хоть раз уметь подтянуться!
– Я леди! Мне не положено! – промычала Люсиль и разрыдалась.
Савмак растерянно проговорил уже чуть спокойнее:
– Умение подтянуться хоть раз однажды может спасти жизнь.
– Ну вот я не умею, и оно мне ее не спасает… – проревела она.
Слушая их перебранку, Олег перекатился на живот и подтянул к нему колени. Тело все еще ломит, в голове звенит так, словно она железный колокол и только что в него самозабвенно ударили. Внутренние органы жжет, а суставы ноют.
– Пастор! Пастор! Ты жив! – проорал ратник счастливо, заметив его шевеления.
– Жив, жив, – пробормотал Олег и оперся ладонями в песок, становясь на четвереньки. Голова тут же закружилась, он приложил неимоверные усилия, чтобы не рухнуть лицом.
– Это чудо какое-то! – радостно проорал ратник.
Плачущая и шмыгающая носом Люсиль всхлипнула:
– Разве возможно человеку выжить после такого падения?
Олег отплевался от сукровицы и, качаясь, как чумной, проговорил хрипло:
– Ага. Если б человек был, убило бы.
– А вы не человек? – изумилась Люсиль.
Савмак ответил вместо Олега:
– Пастор – человек духовный. Что вроде как уже и не человек. Пастор! Давай снимай нас отсюда! А то Люсиль уже падает.
Дурнота подступала со всех сторон, Олега качало, кружилась голова, соленый металлический привкус во рту продолжал растекаться. Он ухватился за бок, тот болит, видимо, что-то отшиб.
– А сам не можешь? – окликнул Савмака он хриплым голосом и сделал шаг, тело отозвалось тупой болью.
– Я не могу влезть в богоугодное дело, – отозвался ратник.
– Это какое?
– Спасение падающей в пропасть души, – перехватив руки на канате, крикнул тот. – А Люсиль сейчас ну совсем падает.
