Меч Томаса

Каната под ним еще много, потому волхв спустился до уровня дна люльки, от чего диаметр полета стал шире. Зато теперь прекрасно видно, на внешней стороне люльки на самом дне распластался вниз головой Савмак. Пальцы держатся за канаты, которыми оплетена люлька, и под эти же веревки подсунуты ноги.

Олег присвистнул.

– Это ты как туда забрался?

Савмак поморщился, на лубу испарина, щека поцарапана и из нее сочится багровое.

– Да вот, – отдувая со лба прядь, выдавил он с натугой, – дай думаю, погляжу, чего там снаружи показывают. Запутаюсь в канатах, повишу вверх тормашками.

Олег одобрительно кивнул.

– Полезный ты человек, ратник. Буря, а ты об общем благе печешься.

– Ага, об общем, – отозвался тот. – Вылезти-то поможешь, пастор?

Олегу пришлось снова устремиться к борту люльки, чтобы там аккуратно по канату спуститься к тыльной стороне дна и подать канат Савмаку.

– Тяни! – крикнул ратник.

– Да щаз, – отозвался волхв. – Чем я тянуть буду? Руки тебе на что? Подтягивайся.

Кряхтя и сопя, как разбуженный медведь, ратник полез по канату. Олег поднялся быстрее, потому как легче, и запрыгнул в люльку, крепко цепляясь за внутренние веревки. Ее все еще крутит, но уже не так быстро, потому как жуткая гроза близко, но теперь не сбоку, а чуть ниже слева. Там в чудовищном облаке серо-сизого цвета мелькают всполохи, гулко рычит гром, а воронка в самой его середине подсказывает – угоди они в эту тучу, так легко не отделались бы.

Савмак влез в люльку, тяжелый и взмокший, накренив ее своим весом и немого замедлив вращение.

– Фух, – выдохнул он, отвалившись в угол и не обращая внимания на все еще приличный крен. – Больше не смей заставлять меня летать на такой богомерзкой штуковине. Воин он для битв рожден, а не для полетов.

Олег, для страховки держась за канат, дотянулся до ручки с остатками лопастей и потянул на себя.

– А если битва в полете? – поинтересовался он.

Савмак кивнул уверенно.

– Если так, то можно. Но сейчас битва не идет. Так что вот чур не меня, а соседского коня от твоих летательных дел, пастор.

– А разве сражение со стихией не битва? – поинтересовался Олег, выворачивая ручку на полную.

– Это ваши, духовные битвы, – со знающим видом сообщил ратник и поднял указательный палец. – А воин должен вести битву понятную. С видимым и осязаемым врагом. Ты наш защитник от сил тьмы, а я – от мечей и копий."

"– Какие копья? – удивился Олег. – Видал, какие у послушников эспиньоли? Говорил я, порох как оружие применять будут. Они все нет, нет, во благо… Вот оно благо – в нас из этих эспиньолей целых три благостных фанатика целились.

Савмак кивнул и вытер пальцами со щеки кровь, она так и сочится из глубокой царапины.

– Видал, – согласился он. – Я думал это пистолет колесцовый.