6
0
Зверь берет свое. Толкается вперед. Грубо. Мощно. Резко. Заполняя до предела. Выбивая воздух из легких. Вышибая надсадный вскрик из горла.
Это ощущается как ожог. До мяса. До кости. До мозга. До сердца. И гораздо глубже. Низ живота охвачен всполохами дикого пламени. Судороги сводят мышцы. Тело разбивает дрожь.
Его член, будто надвое меня раскалывает. Раздирает. Все самое темное и порочное, грязное на поверхность выталкивает.
Господи. Боже. Еще.
Податливо выгибаюсь. Подаюсь вперед. Желаю впитать жар. Совершаю скользящее движение, окончательно сливая наши тела воедино. Задыхаюсь от чувства пьянящей наполненности.
Надежда гаснет. Мрачнеет, темнеет, чернеет. Ясные краски сожраны одержимой похотью, подчинены животным рефлексам, порабощены хищной натурой.
Зверь замирает. Разгоряченный. Мускулистый. Каменный. Шумно втягивает воздух у моей шеи, склоняется и проводит языком там, где бешено пульсирует яремная вена, пробует чувства на вкус.
А потом снова тяжелым взглядом припечатывает."
"Его глаза как ночь. Два раскаленных угля. Обсидиан. Когтями Сатаны внутрь впиваются, терзают трепещущую плоть. Клеймят.
Он позволяет привыкнуть. Прочувствовать. Вырезает в памяти этот момент.
- Теперь ты моя, - произносит хрипло. – Изменишь – убью. Даже мужа тебе не прощу. Любого на куски разорву.
Молчу. Упираюсь в широкую грудь ладонями. Инстинктивно пытаюсь оттолкнуть. Понимаю, что заигралась. Хотя нет. Не понимаю. Ни черта.
Никита перехватывает мои ладони одной рукой. Нежно обхватывает запястья, будто лаской согревает, а после жестко вбивает в почву над головой. Вдавливает в грязь, возвращает обратно в реальность.
Слабо дергаюсь под ним. Но лишь сильнее увязаю, нанизываюсь на закостеневший от вожделения орган. Содрогаюсь от внушительной твердости.
Зверь плотоядно ухмыляется. Одна рука удерживает мои запястья в стальном капкане, вторая поглаживает живот, поднимается выше и выше, накрывает грудь, помечает.
Ядовитые стрелы стопы пронзают. Вздрагиваю раз за разом. Мелко и судорожно. Огонь по жилам течет, желание растравляет. Тьма обволакивает колючим коконом. Это не я. Это не могу быть я. Не могу…
Но кто тогда?
Мои соски напрягаются под жадными пальцами, обращаются в острые пики, кипучее возбуждение разливается по венам отравой. Слышу протяжный стон, не сразу осознаю, что звук льется из моей нервно вздымающейся груди.
Мышцы сокращаются. Тягуче. Точно ртутью наполняются. Расплавленный металл под кожу льется. Спазмы подбрасывают и сотрясают тело.
Я кончаю от его прикосновений. Легких и настойчивых. Нежных и напористых. Таких обманчивых, переменчивых, противоречивых. Кончаю настолько бурно и сильно, что слезы струятся по щекам.
Или это дождь? Просто дождь. Просто…
Проклятье, даже не удается осознать, идет ливень или нет.
