Любимая игрушка Зверя

Мудака твоего выпустят. Считай, это все моим предсвадебным подарком. - Миша, ты…

- Я дарю бывшей жене подарок, - усмехается. – Перед своей новой свадьбой. Закрываю старые счета. Вроде логичный поступок.

- Ты уезжаешь в другую страну, чтобы избежать ответственности за сфабрикованное дело? – интересуюсь тихо.

- Дело-то настоящее. Шантаж был. Угроза жизни. Но доля истины в твоих словах есть. Подшаманили немного, сгустили краски для верности, для придания веса обвинению. Только это уже не имеет значения. Понимаешь? Задрало меня разгребать дерьмо.

Машет рукой и поднимается со стула.

- Я устал, - продолжает твердо. – Понимаю, странные схемы мутятся. Наташка тоже там завязана, хоть и не прямо. Но она любит меня. Давно. Одержимо. Никакая женщина так сильно меня не любила. Ты не любила.

Прикусываю язык, чтобы не ответить колкостью. Смысла спорить нет. Звучит обидно, однако он прав. По-настоящему я его не любила. Никогда. Обманывала саму себя. Хотя нет… я просто не представляла, как бывает, как должно быть.

- В общем, расхлебывайте эту кашу сами, а мы сваливаем, - направляется к выходу, а потом вдруг застывает и оборачивается. – Детей береги. Ясно? Я бы с этим хреново справился. Но ты другая. Им с тобой будет лучше.

Совесть замучила? Или действительно понял, что не справится?

Не важно. Уже ничего не важно. Главное – дети снова со мной. А еще дело против Никиты закроют. Не будет никакого суда.

Я слышу, как Миша прощается с детьми. Поднимаюсь, иду его проводить. Чувства смешанные, дыхание сбивается. Эйфория охватывает меня. Закрыв дверь за бывшим супругом, снова бросаюсь к детям. Обнимаю, целую, расспрашиваю о том, как время проводили, чем занимались, все новости узнаю.

Теперь и легкая тоска по Михаилу возникает. Не чужой человек он. Столько лет мы рядом прожили, столько испытаний вместе прошли. Только любви не было. Четко он все сумел подметить.

Может, потому и шел на измены? Страсти от меня не получал. Никакого отклика не встречал. Мой огонь вспыхнул для Ника. Для Зверя.

Выкраиваю свободный миг и набираю номер Тайсона.

- Миша отказался продолжать дело, - сообщаю ему. – Он уезжает и отдал нужные распоряжения своему адвокату, подписал документы. Теперь против Никиты нет обвинений. Дело должны закрыть.

- Круто, - отвечает после продолжительной паузы, но судя по голосу не слишком рад.

- Это плохо? – поражаюсь.

- Это неважно, - тяжелый вздох. – Против Ника открыли еще одно дело, гораздо более серьезное и опасное. Надежды на оптимистичный исход нет.

- Что за делом? – еле ворочаю языком.

- Убийство, - выдает глухо. – Массовое убийство на рынке. Там и свидетель есть. Некий Гурам. Единственный выживший. Его по кускам собирали. Сильно покалечен. Никогда ходить не сможет. Но показания даст, еще какие. Судьи обрыдаются.